- Как Вы думаете, чем можно объяснить такой огромный интерес к фантастическим фильмам в эти дни?
- Я думаю, это потому что мы все любим мечтать. Мы живем не в особенно-то привлекательном мире. Я действительно не помню, за исключением, когда был маленьким мальчиком, этот мир каким-то другим, нежели довольно мрачным. Я достаточно стар, чтобы видеть Гитлера во плоти. Я достаточно стар, чтобы быть в Мюнхене в 1934 г., в «ночь длинных ножей», когда Гитлер безжалостно убил столько его людей. Я достаточно стар, чтобы помнить Вторую мировую войну и много еще другого. Я не Кассандра, которая предсказывала только зло и несчастья, я просто смотрю на реальность. Так что да, давайте не терять веру, давайте будем оптимистами, давайте верить в хорошее, но мы все же должны смотреть на мир, какой он есть. Когда живешь в таком мире, как этот, чего ты хочешь? Ты хочешь сбежать, убежать время от времени из этого мира в другой мир, в магический мир, волшебный мир, где происходят вещи, о которых мы мечтаем, мир сказок и волшебников. Это как фокусник, чародей или маг, который говорит: «Смотри, у меня в рукаве пусто. Когда я сделаю это, ты попадешь в мой зачарованный мир». Мечты, возможность убежать – вот о чем мы говорим. Я твердо верю, что вот почему такого рода фильма так популярны повсюду, и всегда будут, потому что людям нравится попадать в другой мир.

- Вы впервые прочитали книгу «Братство кольца», когда она вышла в 1954 г.?
- Да, и я был очень сильно впечатлен тем, что я прочитал. Я все еще думаю, что «Властелин колец» - это величайшее литературное достижение в моей жизни. Как и множество других людей, я не мог дождаться второй, а потом и третьей книги. Никогда ничего подобного не было написано. Другие писатели, такие как Теренс Хэнбери Уайт и Люис Кэрролл придумали воображаемые миры, но Толкин не только создал воображаемый мир, он придумал воображаемые народы, в которые вы легко можете поверить. И он создал обширные приложения со всеми генеалогическими древами и именами предыдущих королей и прочее. Совершенно невероятно, на самом деле, то познание и воображение, которое было вовлечено в написание этих книг. И что еще более удивительно – то, что Толкин, который был профессором филологии, придумал новые языки. Эльфийских языка два вида: Квенья и Синдарин. Квенья основан на финском языке, Синдарин – в основном на валлийском. Большинство эльфов говорят на синдарине. И если вы хотите, вы можете научиться читать на нем, писать и говорить, как на английском или любом другом языке. Я всегда думал, что по этим книгам могли быть чудесные фильмы, но я также считал, что, вероятно, этого никогда не будет, потому что это будет стоить громадных денег. Но если их бы когда-то бы снимали, я мечтал, что я буду в них. И это просто показывает вам, что иногда мечты сбываются.

- Вы в самом деле встречали Толкина, не так ли?
- Да, совершенно случайно. Я встретил его с группой других людей в пабе «Орел и ребенок» в Окфорде, в который он ходил. Я испытывал благоговейный трепет перед ним, как вы можете представить, так что я просто сказал: «Здравствуйте» (“How do you do?”). Я также встречал Т.Х. Уайта, который написал «Король былого и грядущего».

(Из другого интервью 2001 г. :
– Что Вы помните о встрече с Толкином?
Кристофер Ли: «Очень немного. Я приехал в Оксфорд встретиться с друзьями, мы были в отеле Randolph Hotel, и кто-то сказал: «Что ты делаешь здесь? Это слишком правильно. Пойдемте лучше в паб». Это было так давно, больше 45 лет назад. Как он называется, я сейчас не помню, но он сейчас всемирно известен. И вот мы сидели, разговаривали там, пили пиво или что-то еще, и кто-то сказал: «Оо, смотрите, кто пришел». Это был профессор Толкин, и я чуть не упал со стула. Я понятия не имел, что он еще жив. Это был добрый на вид человек, курящий трубку...он был гений, человек невероятной эрудиции. Он знал кого-то из нашей группы. И человек из группы сказал: «Оо, профессор, профессор», и он подошел. И каждый из нас сказал: «Здравствуйте»…а я мог только сказать: «Здра…здра…» Я просто не мог поверить в это. Но я никогда не забуду этого».

- Прочитав книгу столько раз, Вы, должно быть, имеете глубокое понимание истории Сарумана и его места в книге?
- Да, из чтения книг, я, конечно, знал Сарумана и всех других героев. И то, как он представлен в сценарии – так, он представлен и в книгах. Саруман – один из великих Магов. Когда они впервые пришли в Средиземье, здесь было 5 магов. Двое их них, Синие маги, не упомянуты. Другие три – это Саруман Белый, величайших из всех. Потом Гэндальф Серый и Радагаст Бурый. Мы не видим Радагаста в книге или фильме. Так что в основе у нас есть 2 мага, Гэндальф и Саруман. У них человеческие тела, но они бессмертны. Они были посланы в Средиземье валарами - создателями и хранителями мира. Саруман - главный, самый могущественный и самый выдающийся из всех. И в самом начале Саруман был хорошим магом. Он получил земли для его крепости Изенгард, и он глава ордена Магов, Истари. У него был также один из семи великих видящих камней - палантир. Они с Гэндальфом были друзьями сотни лет. Но, как Гэндальф обнаруживает впервые в «Братстве кольца», Саруман был извращен темной силой Саурона. Честолюбие Сарумана заставило его думать, что он может стать властелином колец, потому что в какой-то момент он почувствовал, что он более могущественный, чем Саурон. Но это величайшая ошибка, которую он сделал в своей многотысячелетней жизни. Так что это вопрос великого Мага высокого интеллекта и способностей, быть искушаемым, пока искушение окончательно не завладеет им. Он, конечно, притворялся прислужником Саурона, но Саурон распознал это. Это очень сложный персонаж, великолепно написанный Толкиным, хотя множество людей не понимают, кто есть на самом деле властелин колец. Кто, как вы думаете?

- Саурон.
- Да, точно, но многие люди не понимают этого. Это Саурон, потому что было сделано множество колец, и как в стихотворении говорится: «Одно кольцо, чтоб править всеми..». Саурон выковал Единое кольцо, и потом Саурон обнаруживает, что теперь Фродо владеет кольцом, которое он пытается вернуть. Саурон знает это и хочет это кольцо себе.

- Как Вы думаете, чем объясняется то, что Саруман обратился на темную сторону и присоединился к Саурону в союз двух крепостей?
- Толкин никогда не объяснял этого. Возможно, это палантир и всевидящее око Саурона. Саруман думает: «Если Саурон может делать это, могу и я». Хотя я не думаю, что Саруман полностью осознавал то, что Саурон всегда на шаг впереди него. Но когда мы впервые видим Сарумана, вы думаете, что он очень приятный персонаж. Он встречает Гэндальфа в саду в Изенгарде с улыбкой; когда они начинают говорить о кольце, он говорит: «Ты уверен в этом, что кольцо власти было найдено?» Это абсолютно не показывает зрителям истинную сущность Сарумана. Он раскрывает это только в башне Ортханк, когда говорит: «Почему нам не присоединиться к Саурону?» и Гэндальф просто потрясен. До этого момента Гэндальф даже подумать не мог, что Саруман перешел на темную сторону. Он все еще рассматривает его как старейшину и главу их ордена. Это сцена была также и моей первой сценой в кино, и позже она была переснята, потому что когда мы делали ее первый раз, в саду было несколько орков. Гэндальф удивлен этим и говорит: «Орки в Изенгарде?» Так что эта сцена была потом переснята, чтобы показать ее без орков.

- До того, как сняться в «ВК», Вы играли другого волшебника в телесериале «Новые приключения Робин Гуда».
- Действительно, и единственная причина, почему я сделал это – чтобы показать всем, кто будет смотреть его, что я могу сыграть волшебника, и что я буду идеальным на роль во «Властелине колец».

- И Вы послали свое фото в образе волшебника из «Робин Гуда» Питеру Джексону?
- Да, я послал ему фотографию себя в роли волшебника, но это было больше шуткой, на самом деле. «Вот как я выгляжу в виде волшебника, не забудь это, когда будешь брать актеров на роли в фильм» Это вовсе не значило, что я продвигал себя, потому что, думаю, Питер уже тогда принял решение. Мне сказали, во всяком случае, что он никогда не думал ни о ком другом для роли Сарумана, кроме меня, так что это не имело никакого значения.

- Встречали ли Вы Питера Джексона до этого?
- Да, я впервые встретил Питера, когда я был президентом жюри на кинофестивале в Авориазе в 1993 г. Фильм Джексона «Живая мертвечина» («Braindead») участвовал в конкурсе, и я подумал, что этот фильм был очень веселый, очень юмористический и близок к такому юмору, как у Монти Пайтон. Так как я возглавлял жюри, мы решили присудить «Живой мертвечине» гран-при (главную награду). С того момента, я думаю, его карьера начала постоянный профессиональный рост. Он начал с этих странных кровавых фильмов ужаса, а потом он снял фильм «Небесные создания», который был прекрасно сделан. Он замечательный режиссер, который самосовершенствуется каждый раз, когда снимает фильм.

- Так Питер Джексон в итоге связывался с Вами о вашем участии в «Властелине колец»?
- Да, он спросил меня, буду ли я делать прослушивание. Некоторые люди сказали бы нет, но я, конечно, так не сделал. Я встретился с Питером в Лондоне в задней комнате старой Церкви. Он бы там с кастинг-директором и Фрэн Уолш, его супругой. Они попросили меня прочитать сцену перед камерой, и я прочитал сцену между Гэндальфом и Фродо. Это была одна из первых сцен в книге. Я думаю, он попросил меня прочитать что-нибудь из книги, просто чтобы дать ему общее представление, а моя страсть и любовь к работе была и так очевидна для него. Конечно, я бы хотел сыграть Гэндальфа, но не думаю, что он думал обо мне, как о Гэндальфе, потому что на то время я был слишком стар.

(Из интервью 2001 г.:
- Многие люди говорили, что Вы хотели сыграть Гэндальфа, много лет назад?
Ли: «Ох, да…много лет назад...когда вышли книги. И я был слишком молод для Гэндальфа. Когда вышли книги, кто-то сказал мне: «Ты читал эти книги? Ты думаешь, по ним когда-нибудь снимут фильмы?» Я сказал, что это было бы чудесно, но я сомневаюсь. И он сказал: «Кого бы ты хотел сыграть?» И, конечно, я ответил Гэндальфа, в этом нет ничего удивительного. Кто бы не хотел? Но сейчас я слишком стар, чтобы играть Гэндальфа. И когда я увидел, что делал Йен, не считая его игры, и увидел, ему приходится делать в физическом плане, я был невероятно благодарен!»

- Хотя в «Двух крепостях» у Вас немного сцен, этим Вы немного похожи на Гарри Лайма в фильме «Третий человек», т.к. все другие герои постоянно говорят о вас, и что вы собираетесь делать.
- Да, Саруман нависает над всем как грозная темная туча. Все говорят об армиях Сарумана и силах Сарумана. Они все время говорят о нем, так что хотя меня здесь не так много, как было в первом фильме, где нужно было раскрыть персонажа, тень Сарумана все еще нависает над всем, что происходит. Так что хотя он и имеет незримое присутствие, когда вы видите Сарумана, он очень силен, и он проходит через все эмоции, которые есть и в книге: ощущение силы, настоящей силы, гипнотическое воздействие его голоса, и то, что он говорит и делает. «Две крепости» - это, на самом деле, своего рода подтверждение падения Сарумана, которое дошло до конца отчасти из-за того, что он потерял свою силу, которую он так страстно желал. Также несколько других моих сцен, которые были вырезаны из «Двух крепостей» вернулись в расширенную версию DVD…

- Наверное, было увлекательно работать вместе с Йеном МакКеленом над тремя фильмами? Он сказал, что был очень взволнован работать с Вами.
- Оо, Йен такой замечательный. Он всегда говорит такие приятные вещи обо мне, и я счастлив ответить тем же. Он не только очень известный и выдающийся актер с замечательным послужным списком – в основном в театре, но также в определенной мере и в фильмах. Он основной актер, и если вы оказались бы, как я, играя с ним сцены, а у него уже было несколько недель, чтобы войти в свою роль, в то время как у меня был мой первый (съемочный) день, это было трудно, мягко говоря. Моим вступлением в фильм была сцена в саду в Изенгарде, когда я спускаюсь по ступенькам и встречаю Гэндальфа. Я не спал до трех утра в этот день, в который работал с Йеном МакКеленом. Но Йен очень поддерживал и ободрял меня. В наши дни нечасто случается, что когда ты работаешь с ведущим актером, и он помогает тебе и направляет тебя. Но это было именно то, что Йен делал со мной в начале фильма. Я был так рад, что большинство моих сцен были с Йеном, особенно после того, как я получил довольно тяжелые ранения, когда дверь ударила два моих пальца. Все моя рука была перевязана и окровавлена, так что мне пришлось прятать ее, и если вы внимательно присмотритесь, вы можете увидеть это в фильме. Это было действительно очень тяжело, потому что я испытывал ужасную боль, но Йен был очень внимательный и поддерживал меня. Это человек, с которым просто потрясающее работать, что вы не очень часто встретите в наши дни. Люди настолько озабочены тем, что он считают соперничеством и противостоянием. Они думают только о себе, и им абсолютно все равно на других людей, с которыми они работают. Но мир – это сотрудничество, а не противоборство, и Йен МакКеллен – яркий пример этого. Так много людей думают, что другой актер может быть как бы угрозой для них, с точки зрения игры. Есть несколько больших звезд, которые не хотят, чтобы с ними в фильме был кто-нибудь еще, потому что они так не уверены в себе, и вы можете видеть это в их фильмах.

- Вы как-то сказали, что хотите быть еще на ногах в 2003 г., что бы Вы могли увидеть последнюю часть «Властелина колец»?
- Да, это так.

- Вот почему вас очень расстроило, когда Вы узнали, что Питер Джексон вырезал сцену вашей смерти из «Возвращения короля». Художник-постановщик Грант Мэйджор сказал мне, что сцена изначально должна была быть в конце «Двух крепостей», и когда она не была использована, Питер Джексон вставил ее в начало «Возвращения короля», а потом решил вырезать ее, потому что подумал, что это будет замедлять начало фильма.

 

(Комменарий Грэнта Мэйджора: «Продюсер Барри Осборн и я придумали идею сцены смерти Сарумана. Как вы знаете, Кристофер Ли хорошо известен по его ролям в разных фильмах о Дракуле, и, конечно, Дракулу традиционно убивают, вонзая кол в сердце. Так что Барри и я подумали: «Не классно ли бы было сделать что-то подобное и для смерти Сарумана?» Гибель Сарумана по сценарию случается в Изенгарде, где Грима вонзает ему нож в спину, и он падает с вершины Ортханка и падает на колесо водяной мельницы его собственного изобретения с огромными торчащими из нее шипами, так что оно пронзает его. Это первоначально должно было произойти в конце «Двух крепостей», как что-то вроде финала, но там этого не было, поэтому я думаю, что это будет использовано в «Возвращении короля».)

- Да, я был действительно возмущен, когда Барри Осборн сказал мне, что меня не будет в третьем фильме. Он сказал мне, что они беспокоились оставлять мою сцену в третьем фильме, потому что все стали бы думать, что это было продолжением «Двух крепостей», после того, как вы увидите меня и Гриму наверху. Они подумали, что если они вставят ее в начало «Возвращения короля», это будет казаться продолжением «ДК». Я подумал, что это было довольно странно, потому что это и есть продолжение «ДК», и это крайне важная часть истории. У вас не может быть Сарумана, в ужасе смотрящего с балкона, пока все вокруг в Изенгарде разрушается, а потом никогда уже не увидеть его снова. Зрителям нужно это, и конечно, они требовали, чтоб им сказали, что случилось с Саруманом.

- С тех пор, как вы узнали столько о книгах Толкина, не были ли вы в положении как бы неофициальным советника в фильме?
- Нет, я не помню такого. Но члены съемочной группы всегда пытаются подловить меня. Они задают мне вопросы наподобие: «Как зовут отца Фродо?» или «Как называется этот или тот меч?». Но у них никогда не получалось подловить меня – ни разу! Они пытались, но ни разу не смогли.

- Сейчас, после Ваших ролей в «ВК» и двух фильмов «Звездных войн», все, что вам нужно теперь, чтобы дополнить «тройную корону» трех самых кассовых фантастических фильмов нового тысячелетия – роль в одном из фильмов «Гарри Поттер».
- Забавно, что вы сказали это, потому что после того, как мой агент посмотрел сценарий к первому фильму «Гарри Поттер», она сказала одному из продюсеров: «Есть роль в фильме, которая была бы идеальна для Кристофера Ли». Этот продюсер посмотрел на нее с полнейшим ужасом и сказал: «Оо, но он уже играл волшебника». Сейчас, не кажется ли вам, что умный продюсер может сказать: «О, он играет волшебника в «ВК», это будет невероятный успех, давайте возьмем его в «Гарри Поттер». Я прочитал первую книгу «Гарри Поттер», и для меня она показалась довольно детской, хотя я думаю, что взрослые также могут также наслаждаться ей. С другой стороны, «Властелин колец» не для детей, и когда я говорю дети, я имею в виду маленьких детей, до 9-10 лет, хотя некоторые из них несомненно пойдут смотреть его.

- Вы несколько раз говорили, что вы думаете, что «ВК» войдет в историю кино.
- Да, я сказал это в мой второй день работы над фильмом, когда руководители New Line Cinema приехали в Новую Зеландию и спросили меня о том, как, по моему мнению, все здесь идет. Я сказал: «Вы создаете историю кино!» Я думаю, все люди, связанные с этими фильмами делали это. Эти фильмы будут смотреть в течение многих и многих лет, еще долго после фильмов «Гарри Поттер», которые, я не скажу, что постепенно исчезнут, но, возможно, потеряют их притягательность. Это душа Толкина на экране. Эти фильмы – современное чудо, и их будут помнить очень долго. Профессор Толкин имел свое видение в течение долгого времени. Питер Джексон имел свое. А у меня есть свое видение: и я вижу, как профессор Толкин подходит к Питеру Джексону, пожимает его руку и говорит: «Молодец, парень, молодец» ("Well done my boy, well done").