Я. П. Полонский,
БЭДА ПРОПОВЕДНИК (1841)

Был вечер. В одежде, измятой ветрами,
Пустынной тропою шёл Бэда слепой;
На мальчика он опирался рукой,
По камням ступая босыми ногами.

И было все глухо и дико кругом;
Одни только сосны росли вековые,
Одни только скалы торчали седые,
Косматым и влажным одетые мхом.

Но мальчик устал: ягод свежих отведать,
Иль просто слепца он хотел обмануть.
"Старик! - он сказал. - Я пойду отдохнуть,
А ты, если хочешь, начни проповедать:

С вершин увидали тебя пастухи,
Какие-то старцы стоят на дороге;
Вон, жены с детьми! Говори им о Боге,
О Сыне, распятом за наши грехи".

И старца лицо просияло мгновенно.
Как ключ, пробивающий каменный слой,
Из уст его бледных живою волной
Высокая речь потекла вдохновенно...

Без веры таких не бывает речей!
Казалось, - слепцу в славе небо являлось;
Дрожащая к небу рука поднималась,
И слезы текли из потухших очей.

Но вот уж сгорела заря золотая,
И месяца бледный луч в горы проник;
В ущелье повеяла сырость ночная...
И вот, проповедуя, слышит старик,

Зовет его мальчик, смеясь и толкая:
"Довольно, пойдем! Никого уже нет..."
Замолк грустно старец, главой поникая;
Но только замолк он - от края до края

"Аминь!" ему грянули камни в ответ.

Возможно, банально, но "Парус" Лермонтова. Очень уж оно мне подходит...

Отрывок, все слишком длинное:
... Нет утешения, так что ж
Грустить о юности своей?
Погибни! Ты конец найдешь
Среди мечей.
Могила жадно ждет солдат,
Пока сражаются они.
Так брось назад прощальный взгляд
И в ней усни.
(Байрон)

Из не своих мне очень нравится "Демон" Лермонтова (поэма). А из своих великое множество... =)

Не знаю чей, не помню...

- Скажешь мне "Да"?
- Да.
- Скажешь мне "Нет"?
- Нет.
- Что там в окне?
- Звезда.
- Что нам с того?
- Свет.
- Вот на стене...
- Тень.
- А в колыбели?
- Дочь.
- Завтра придет...
- День.
- Ну а пока?
- Ночь.
- Ночью темно.
- Боюсь!
- А рядом со мной?
- Покой.
- Я постарею.
- Пусть.
- Может и ты...
- С тобой.
- Ты для меня?
- Звезда.
- Я для тебя?..
- Свет.
- Вместе навек?
- Да.
- Ты меня любишь?
- ...

Эфиаль, какое хорошее... Совсем не помнишь, чье? :(

Киплинг
ТОМЛИНСОН
На Берклей-сквере Томлинсон скончался в два часа.
Явился Призрак и схватил его за волоса,
Схватил его за волоса, чтоб далеко нести,
И он услышал шум воды, шум Млечного Пути,
Шум Млечного Пути затих, рассеялся в ночи,
Они стояли у ворот, где Петр хранит ключи.
"Восстань, восстань же, Томлинсон, и говори скорей,
Какие добрые дела ты сделал для людей,
Творил ли добрые дела для ближних ты иль нет?"
И стала голая душа белее, чем скелет.

"О, - так сказал он, - у меня был друг любимый там,
И если б был он здесь сейчас, он отвечал бы вам".
"Что ты любил своих друзей - прекрасная черта,
Но только здесь не Берклей-сквер, а райские врата.
Хоть с ложа вызван твой друг сюда - не скажет он ничего.
Ведь каждый на гонках бежит за себя, а не двое за одного".
И Томлинсон взглянул вокруг, но выигрыш был небольшой,
Смеялись звезды в высоте над голой его душой,
А буря мировых пространств его бичами жгла,
И начал Томлинсон рассказ про добрые дела.

"О, это читал я, - он сказал, - а это был голос молвы,
А это я думал, что думал другой про графа из Москвы".
Столпились стаи добрых душ, совсем как голубки,
И загремел ключами Петр от гнева и тоски.
"Ты читал, ты слыхал, ты думал, - он рек, - но толку в сказе нет!
Во имя плоти, что ты имел, о делах твоих дай ответ!"
И Томлинсон взглянул вперед, потом взглянул назад -
Был сзади мрак, а впереди - створки небесных врат.
"Я так ощущал, я так заключил, а это слышал потом,
А так писали, что кто-то писал о грубом норвежце одном".

"Ты читал, заключал, ощущал - добро! Но в райской тишине,
Среди высоких, ясных звезд, не место болтовне.
О, не тому, кто у друзей взял речи напрокат
И в долг у ближних все дела, от бога ждать наград.
Ступай, ступай к владыке зла, ты мраку обречен,
Да будет вера Берклей-сквера с тобою, Томлинсон!"

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Его от солнца к солнцу вниз та же рука несла
До пояса Печальных звезд, близ адского жерла.
Одни, как молоко, белы, другие красны, как кровь,
Иным от черного греха не загореться вновь.
Держат ли путь, изменяют ли путь - никто не отметит никак,
Горящих во тьме и замерзших давно, поглотил их великий мрак,
А буря мировых пространств леденила насквозь его,
И он стремился на адский огонь, как на свет очага своего.
Дьявол сидел среди толпы погибших темных сил,
И Томлинсона он поймал и дальше не пустил.
"Не знаешь, видно, ты, - он рек, - цены на уголь, брат,
Что, пропуск у меня не взяв, ты лезешь прямо в ад.
С родом Адама я в близком родстве, не презирай меня,
Я дрался с богом из-за него с первого же дня.
Садись, садись сюда на шлак и расскажи скорей,
Что злого, пока еще был жив, ты сделал для людей".
И Томлинсон взглянул наверх и увидел в глубокой мгле
Кроваво-красное чрево звезды, терзаемой в адском жерле.
И Томлинсон взглянул к ногам, пылало внизу светло
Терзаемой в адском жерле звезды молочное чело.
"Я любил одну женщину, - он сказал, - от нее пошла вся беда,
Она бы вам рассказала все, если вызвать ее сюда".
"Что ты вкушал запретный плод - прекрасная черта,
Но только здесь не Берклей-сквер, но адские врата.
Хоть мы и свистнули ее и она пришла, любя,
Но каждый в грехе, совершенном вдвоем, отвечает сам за себя".

И буря мировых пространств его бичами жгла,
И начал Томлинсон рассказ про скверные дела:
"Раз я смеялся над силой любви, дважды над смертным концом,
Трижды давал я богу пинков, чтобы прослыть храбрецом".
На кипящую душу дьявол подул и поставил остыть слегка:
"Неужели свой уголь потрачу я на безмозглого дурака?
Гроша не стоит шутка твоя, и нелепы твои дела!
Я не стану своих джентльменов будить, охраняющих вертела".
И Томлинсон взглянул вперед, потом взглянул назад,
Легион бездомных душ в тоске толпился близ адских врат.
"Эго я слышал, - сказал Томлинсон, - за границею прошлый год,
А это в бельгийской книге прочел покойный французский лорд".
"Ты читал, ты слышал, ты знал - добро! Но начни сначала рассказ -
Из гордыни очей, из желаний плотских согрешил ли ты хоть раз?"
За решетку схватился Томлинсон и завопил: "Пусти!
Мне кажется, я чужую жену сбил с праведного пути!"
Дьявол громко захохотал и жару в топки поддал:
"Ты в книге прочел этот грех?" - он спросил, и Томлинсон молвил: "Да!"
А дьявол на ногти себе подул, и явился взвод дьяволят:
"Пускай замолчит этот ноющий вор, что украл человечий наряд
Просейте его между звезд, чтоб узнать, что стоит этот урод,
Если он вправду отродье земли, то в упадке Адамов род".
В аду малыши - совсем голыши, от жары им легко пропасть,
Льют потоки слез, что малый рост не дает грешить им всласть;
По угольям гнали душу они и рылись в ней без конца -
Так дети шарят в вороньем гнезде или в шкатулке отца.
В клочьях они привели его, как после игр и драк,
Крича: "Он душу потерял, не знаем где и как!
Мы просеяли много газет, и книг, и ураган речей,
И много душ, у которых он крал, но нет в нем души своей.
Мы качали его, мы терзали его, мы прожгли его насквозь,
И если зубы и ногти не врут, души у него не нашлось".
Дьявол главу склонил на грудь и начал воркотню:
"С родом Адама я в близком родстве, я ли его прогоню?
Мы близко, мы лежим глубоко, но когда он останется тут,
Мои джентльмены, что так горды, совсем меня засмеют.
Скажут, что я - хозяин плохой, что мой дом - общежитье старух,
И, уж конечно, не стоит того какой-то никчемный дух".
И дьявол глядел, как отрепья души пытались в огонь пролезть,
О милосердье думал он, но берег свое имя и честь:
"Я, пожалуй, могу не жалеть углей и жарить тебя всегда,
Если сам до кражи додумался ты?" и Томлинсон молвил - "Да!"
И дьявол тогда облегченно вздохнул, и мысль его стала светла:
"Душа блохи у него, - он сказал, - но я вижу в ней корни зла.
Будь я один здесь властелин, я бы впустил его,
Но Гордыни закон изнутри силен, и он сильней моего.
Где сидят проклятые Разум и Честь - при каждом Блудница и Жрец,
Бываю там я редко сам, тебе же там конец.
Ты не дух, - он сказал, - и ты не гном, ты не книга, и ты не зверь.
Не позорь же доброй славы людей, воплотись еще раз теперь.
С родом Адама я в близком родстве, не стал бы тебя я гнать,
Но припаси получше грехов, когда придешь опять.
Ступай отсюда! Черный конь заждался твоей души.
Сегодня они закопают твой гроб. Не опоздай! Спеши!
Живи на земле и уст не смыкай, не закрывай очей
И отнеси Сынам Земли мудрость моих речей.
Что каждый грех, совершенный двумя, и тому, и другому вменен,
И... бог, что ты вычитал из книг, да будет с тобой, Томлинсон!"

У Киплинга (раз уж вспомнили) есть чудесный цикл "Эпитафии", меня поразил "Новобранец" оттуда:
Они быстро на мне поставили крест -
В первый день, первой пулей в лоб.
Дети любят в театре вскакивать с мест.
Я забыл, что это окоп.

автор "Скажешь мне "да"-Гуфельд Зэев (1997)
подробнее здесь

Киплинг:swoon: :swoon: :swoon:
Недавно с удивлением узнала,что стихи " А мохнатый шмель на душистый хмель"(известные по романсу в фильме Жестокий романс) тоже киплинговские , во-о-о ;)

Lenka-Penka, спасибо за автора.

Кстати да, про "Мохнатого шмеля" я тоже удивилась, когда узнала. Замечательный поэт Киплинг.

Девица Тук, четверостишье Киплинга - потрясающее!! Я его себе сохранила.

Lenka-Penka, привет тебе огроменный! Давно не появлялась, где пропадала? Рада, что ты в эфире опять:beer:

Бардовская песня. Автор неизвестен. Мне во всяком случае. Может кто знает?

Трещат кузнечики в саду - сегодня жаркий день,
Из жизни в сказку я иду, и каска набекрень.
Из жизни в сказку я иду, и каска набекрень -
А что кузнечики в саду, так это - дребедень.

И перед всеми на виду шагаю я туда,
Где скоро в сказку попаду без всякого труда.
Где скоро в сказку попаду без всякого труда -
Скатилась каска в лебеду - так это ерунда.

А если загрохочет бой и короли опять
Начнут меня наперебой из сказки вызывать,
Начнут меня наперебой из сказки вызывать,
Своей ручаюсь головой - мне каску примерять.

Примерю раз, примерю два, потом примерю - три.
Куда девалась голова, получше посмотри.
Куда девалась голова, получше посмотри,
А впрочем, шагом марш, братва, - и раз, и два, и три.

Они, наверное, правы, что гонят в бой опять.
Ведь у кого нет головы - тем нечего терять.
Ведь у кого нет головы, тем нечего терять -
И вот приходится, увы, опять маршировать.

А если захочу я вновь прийти к своей вдове -
Мешает каска на пути, да пуля в голове;
Мешает каска на пути, да пуля в голове,
И даже следа не найти в такой густой траве.

Трещат кузнечики в саду, сегодня жаркий день.
Из жизни в сказку я иду, и каска набекрень.
Из жизни в сказку я иду, и каска набекрень,
А что кузнечики в саду, так это - дребедень.

Нашла сама. Слова приписывают Р.Киплингу. Впрочем, ни разу не видела в напечатонном виде где-то кроме интернета, поэтому за точность текста поручиться не могу. Но этот пою с детства.

Бизончик, спасибо за Гандлевского!
Lenka-Penka, - за "Заповедь" Киплинга,
Ilana - за Башлачева!
Кэт, про волка - это Ваше? Убиться можно!
Поскольку мое любимое у Мандельштама и одно из любимых у Тарковского здесь уже представлены (спасибо, Rika, могу только гордиться совпадением), остается привести мое самое любимое (не у Тарковского, а вообще) - "Первые свидания".
Оно меня завораживает самим звучанием, от первых строк:

Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как Богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла.
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла...

до последних:

...Нас повело неведомо куда,
Пред нами расступались как миражи
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы поднимались по реке,
И расступилось небо пред глазами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.

Моя любимая поэма А. Белого "Шут"
Есть край, где старый замок
В пучину бьющих вод
Зубцами старых башен
Глядит - который год
Его сжигает солнце
Его дожди секут
Есть в замке королевна
и есть горбатый шут

И Ахматовское:
Вечерней порою сгущается мгла
пусть Гофман со мною дойдет до угла
он знает как гулок задушенный крик
и в чей переулок забрался двойник
ведь это не шутка - уже столько лет
мне чудится жуткий один силуэт
в какой бы кровати и где б ни спала
- из страшных объятий вставала бела..
- так значит, направо, вот здесь, за углом? Спасибо..
.. канава и маленький дом..
не знала, что месяц во все посвящен
с веревочных лестниц срывается он
спокойно обходит покинутый дом
где ночь на исходе за круглым столом
гляделась в обломок разбитых зеркал
и в груде потемок зарезанный спал..

Без комментариев.

Мы вечность видим только в пене,
Лишь крепко спящий стережет,
На помощь только враг придет,
Лишь праведник глядит лукаво,
Всего прекраснее урод,
И лишь влюбленный мыслит здраво.

Бродяга всех господ блаженней,
И только трус страшит народ.
Смеемся мы лишь от мучений,
И деньги копит только мот.
Лишь лгун нам истину несет,
И все голодному забава.
Всего на свете горче мёд,
И лишь влюбленный мыслит здраво.

Гордыни полный - всех смиренней,
Хромой всего скорей идет,
И постоянство лишь в измене,
Весна за летом настает,
И солнце любит только крот,
Лишь о святом дурная слава,
Мы море переходим вброд,
И лишь влюбленный мыслит здраво.

Вот истины наоборот -
Лишь подлый слабых бережет,
Один насильник судит право,
И только шут себя блюдет,
Осел достойней всех поет,
И лишь влюбленный мыслит здраво.

Иосиф Бродский
Помнишь свалку вещей на железном стуле,
то, как ты подпевала бездумному "во саду ли,
в огороде", бренчавшему вечером за стеною;
окно, занавешенное выстиранной простнёю?
Непроходимость двора из-за сугробов, щели,
куда задувало не хуже, чем в той пещере,
преграждали доступ царям, пастухам, животным,
оставляя нас греться теплом животным
да армейской шинелью. Что напевала вьюга
переходящим за полночь в сны друг друга,
ни пружиной не скрипнув, ни половицей,
неповторимо ни головом наяву, ни птицей,
прилетавшей из Ялты. Настоящее пламя
пожирало внутренности игрушечного аэроплана
и центральный орган державы плоской,
где китайская грамота смешана с речью польской.
Не отдёрнуть руки, не избежать ожога,
измеряя градус угла чужого
в геометрии бедных, чей треугольник кратный
увенчан пыльной слезой стоваттной.
Знаешь, когда зима тревожит бор Красноносом,
когда торжество крестьянина под вопросом,
сказуемое, ведомое подлежащим,
уходит в прошедшее время, жертвуя настоящим,
от грамматики новой на сердце пряча
окончания шёпота, крика, плача.

Даже слов не подберу, чтобы описать, как Бродский на меня действует. Это какая-то смесь откровения и узнавания, и потрясение каждый раз.

W. B. Yeats
Running to Paradise
As I came over Windy Gap
They threw a halfpenny into my cap,
For I am running to Paradise;
And all that I need do is to wish
And somebody puts his hand in the dish
To throw me a bit of salted fish:
And there the king is but as the beggar.

My brother Mourteen is worn out
With skelping his big brawling lout,
And I am running to Paradise;
A poor life do what he can,
And though he keep a dog and a gun,
A serving maid and a serving man:
And there the king is but as the beggar.

Poor men have grown to be rich men,
And rich men grown to be poor again,
And I am running to Paradise;
And many a darling wit's grown dull
That tossed a bare heel when at school,
Now it has filled an old sock full:
And there the king is but as the beggar.

The wind is old and still at play
While I must hurry upon my way,
For I am running to Paradise;
Yet never have I lit on a friend
To take my fancy like the wind
That nobody can buy or bind:
And there the king is but as the beggar.


I am of Ireland
'I am of Ireland,
And the Holy Land of Ireland,
And time runs on,' cried she.
'Come out of charity,
Come dance with me in Ireland.'

One man, one man alone
In that outlandish gear,
One solitary man
Of all that rambled there
Has turned his stately head.
That is a long way off,
And time runs on,' he said,
'And the night grows rough.'

'I am of Ireland,
And the Holy Land of Ireland,
And time runs on,' cried she.
'Come out of charity,
And dance with me in Ireland.'

'The fiddlers are all thumbs,
Or the fiddle-string accursed,
The drums and the kettledrums
And the trumpets all are burst,
And the trombone,' cried he,
'The trumpet and trombone,'
And cocked a malicious eye,
'But time runs on, runs on.'

'I am of Ireland,
And the Holy Land of Ireland,
And time runs on,' cried she.
'Come out of charity,
And dance with me in Ireland.'

Нимфея, большое спасибо :)
Нашла автора этого чуда- Фрасуа Вийон 1450.
"Убивает" год написания ;)

В свою очередь благодарю, не знала автора. А год, а что год? Такие вещи существовали всегда, только смертные поэты приносят их в наш мир.

Сан Саныч (Блок)
НА ПОЛЕ КУЛИКОВОМ(1)
Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь - стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь - степной, наш путь - в тоске безбрежной -
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы - ночной и зарубежной -
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь...

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль...
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль...

И нет конца! Мелькают версты, кручи...
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь...
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!

Выделенные слова были выделены интонацией одним выделенным мною человеком :rolleyes:

И вот это еще, Николай Степаныча (Гумилева):
СОВРЕМЕННОСТЬ

Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губа трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило - фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.

Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.

Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью - ведь их - зажжены горизонты.

Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.

А вообще-то я свое больше люблю :cool: и Мю (Цветаевой)

Какая странная зима:
Сначала нежный свет,
И серебро, и терема,
И след почти что в след,
А после - ночь черным-черна -
Заблудится любой.
Какая странная зима
Досталась нам с тобой.
Но снег растает без следа,
Идя по февралю
Ты не узнаешь никогда,
Как я тебя люблю
Елена Наумова
***
Ветра нет, но зябко у воды
И деревья смутны, как во сне.
Может нынче свет моей звезды
Наконец дотянется ко мне?
Даже не очнутся берега,
Только сердце грохнет в тишине,
И у закадычного врага
Пробегут мурашки по спине.
Анна Гедымин
и еще:
Я обернулась каплей дождевой,
Слезою по щеке твоей сбежала.
Узнай меня, как я тебя узнала -
Из тысячи других, - и стань судьбой!
(по-моему, она же)
за пунктуацию не ручаюсь, писала по памяти

Пейзаж.
Лесное озеро, как зеркало большое,
В зеленой рамке мхов, блестящее, легло,
И отраженый в нем со всею красотою,
Глядит сосновый бор в волшебное стекло...
Теплынь и тишина. Скользят ночные тени
В тумане радужном; в мерцании лучей
Проснулся целый рой таинственных видений.
Русалки чудятся меж дремлющих ветвей.
Какой волшебный свет и кроткое сиянье!
Как мирно все кругом! Поверить нелегко,
Что существует смерть, и злоба,
и страданья,
И холод и нужда... там, - где – то далеко...
А. Барыкова

Dreams.

Hold fast to dreams
For when dreams die
Life is a broken-winged bird
That cannot fly.

Hold fast to dreams
For when dreams go
Life is a field
Frozen with snow.

Langstone Hughes.

Мой любимый стих - это, конечно, Толкиен:


Под ветром флюгер-петушок
Никак не может хвост поднять.
Дрожит продрогший петушок:
Никак улитки не поднять.
- Жить тяжко! - флюгер признает;
- Напрасно все! - петух поет;
Так стали хором вслух пенять.


:cry: Аж слезу пустил!!

Отречение

В поздний час пожелавший отрешиться от мира сказал:
"Нынче к богу уйду я, мне дом мой обузою стал.
Кто меня колдовством у порога держал моего?"
Бог сказал ему: "Я". Человек не услышал его.
Перед ним на постели, во сне безмятежно дыша,
Молодая жена прижимала к груди малыша.
"Кто они - порождения майи?" - спросил человек.
Бог сказал ему: "Я". Ничего не слыхал человек.
Пожелавший от мира уйти встал и крикнул: "Где ты, божество?"
Бог сказал ему: "Здесь". Человек не услышал его.
Завозился ребенок, заплакал во сне, завздыхал.
Бог сказал: "Возвратись". Но никто его не услыхал.
Бог вздохнул и воскликнул: "Увы! Будь по-твоему, пусть.
Только где ты найдешь меня, если я здесь остаюсь".

Рабиндранат Тагор

Не думаю, не жалуюсь, не спорю.
Не сплю.
Не рвусь ни к солнцу, ни к луне , ни к морю,
Ни к кораблю.

Не чувствую, как в этих стенах жарко,
Как зелено в саду.
Давно желанного и жданного подарка
Не жду.

Не радуют ни утро, ни трамвая
Звенящий бег.
Живу, не видя дня, позабывая
Число и век.

На, кажется, надрезанном канате
Я - маленький плясун.
Я - тень от чьей-то тени. Я – лунатик
Двух темных лун.

М.Цветаева.

Альбатрос

Бывало, по зыбям скользящие матросы
средь плаванья берут, чтоб стало веселей,
великолепных птиц, ленивых альбатросов,
сопровождающих стремленье кораблей.

Как только он людьми на палубу поставлен,
лазури властелин, неловок и уныл,
старается ступать, и тащатся бесславно
громады белые отяжелевших крыл.

Воздушный странник тот,-- какой он неуклюжий!
Та птица пышная,-- о, как смешит она!
Эй, трубкою тупой мазни его по клюву,
шагнув, передразни калеку-летуна...

Поэт похож на них,-- царей небес волнистых:
им стрелы не страшны и буря им мила.
В изгнанье,-- на земле,-- средь хохота и свиста
мешают им ходить огромные крыла.

Шарль Бодлер

"Что за вечер - нежен, тих,
Словно создан для двоих!
Как не пожалеть о том,
Что гуляем мы...втроем."

Сильва Капутикян

Забыть нежный сон, в котором есть солнце,
Придумать закат без ярких цветов,
С печалью отдать единое сердце,
И вновь потерять немую любовь...
Идти в пустоту, в надежде проснуться,
Закрыты глаза, где звуки парят,
И мрачно смеяться, не оглянуться,
Мечты упустить, что в след не глядят...
Желания нет, лишь в мрак раствориться,
Пустить мысли прочь, душе презирать,
И не найти, чем боли умыться,
Только сильнее себя угнетать...
Нашёл удовольствие в этом кошмаре,
Прекрасно, что есть этот мир для тебя,
Придуман тобою. Все мысли в пожаре,
А разум и ум сидят у огня...
Разобран на части, а то, что осталось,
Теряет надежду и вскоре умрёт,
И всё потому, что жизни боялось,
И в сторону бездны отныне идёт...

© Мой Друг