And as for Sauron: he knew where she lurked. It pleased him that she should dwell there hungry but unabated in malice, a more sure watch upon that ancient path into his land than any other that his skill could have devised. And Orcs, they were useful slaves, but he had them in plenty. If now and again Shelob caught them to stay her appetite, she was welcome: he could spare them. And sometimes as a man may cast a dainty to his cat (his cat he calls her, but she owns him not) Sauron would send her prisoners that he had no better uses for: he would have them driven to her hole, and report brought back to him of the play she made.
So they both lived, delighting in their own devices, and feared no assault, nor wrath, nor any end of their wickedness. Never yet had any fly escaped from Shelob's webs, and the greater now was her rage and hunger."
 

Саурон же приказал отстроить на холме в центре Златого Арменелоса, города нуменорцев, огромный храм; в основании его лежал круг, стены были в пятьдесят футов толщиной, а ширина основания составляла пятьсот футов и на пятьсот футов поднимались от земли стены, а венчал их высокий купол. Купол этот, посеребренный сверху, вздымался к небу, переливаясь на солнце, и сияние его можно было заметить издалека; но вскоре свет померк и серебро почернело. Ибо в центре храма возвышался алтарь, в нем пылал огонь; башенка с отверстиями для выхода воздуха увенчивала купол, а над нею курился дым. В первый раз Саурон разжег на алтаре огонь из древесины срубленного Нимлота; потрескивая, пламя поглотило его, и подивился народ: вверх клубами потянулся чад и облаком укрыл землю на семь дней, а после медленно уплыл на запад.

С тех пор на алтаре не гас огонь, и дым курился, не переставая, ибо могущество Саурона росло день ото дня, и в храме этом лилась кровь, пытали пленников и вершились великие злодеяния: люди приносили жертвы Мелькору, надеясь, что тот избавит их от смерти. Чаще всего на заклание посылали они нуменорцев из числа Верных – однако никогда открыто не обвиняли их в том, что те отказываются поклоняться Мелькору, Дарителю Свободы, но скорее тщились доказать, что Верные ненавидят короля и готовят мятеж, или что злоумышляют против своей же родни, прибегая к яду и лживым наветам.
.....
В ту пору на море к западу от острова пала тень нуменорского флота; словно архипелаг из тысячи островов, воздвигся он над водою: мачты кораблей казались лесом на горном склоне, паруса вздымались словно нависшая туча, а знамена были черные и золотые. Все делалось по слову Ар-Фаразона, Саурон же уединился во внутреннем приделе Храма, и люди доставляли ему все новые жертвы для сожжения.
.....
До того Элендиль оставался в Роменне, отказавшись явиться на призыв короля, когда тот отправлялся в военный поход; уклонившись от наемников Саурона, что явились схватить его и притащить на алтарь Храма, Элендиль поднялся на борт корабля и встал на якоре в некотором отдалении от берега, выжидая своего часа.