[Ithrilyann]

Доброе утро!
Без долгих предисловий выложу то, что принесла сегодня.

Мышка, помнишь, ты меня просила "не держать ёжиков в себе", если напишу что-то про гномов? Вот, написалось.

Это то, что я вижу в полных боли глазах Торина в той сцене в пещере, когда он слышит слова "у вас нет дома"...

Оно меня три дня мучало. Вчера закончила в полвторого ночи. Чёрт, сегодня даже до работы не дотерпела, дома включила комп, чтобы поскорее избавиться. Отдаю вам, уж что получилось - то получилось.

Бессонница

Ночь. Каменный холод пещеры. Снаружи обезумевшим косматым зверем беснуется буря. Полосует тьму зазубренными клинками молний, бьёт тараном, ломится внутрь. Впустую – непоколебим вековечный гранит. Но даже силы стихии не беспредельны – устав наконец, утихает. В звенящем молчаньи под сводами – мерное дыхание спящих друзей.

Ты не спишь.

Долог был переход, измотала схватка с яростной бурей, на расстоянии волоска от тех, кто тебе дороже всего, прошла смерть… Забыться бы. Хоть ненадолго погрузиться в милосердное беспамятство. Но ты не спишь.

Твои глаза открыты – но не уходящий ввысь каменный свод, не долетающие сквозь арку входа сполохи затухающих молний ты видишь. Снова, как бессчётное множество раз прежде, ты оглядываешься назад, на дорогу, что долгие годы измеряли твои шаги.

Вдаль, вдаль, за край окоёма вьётся пыльная лента дороги. Колючая серая пыль. Каждый твой след на ней окроплён багряными каплями боли. Раны тела? Стоит ли замечать их? Стоит ли вспоминать о шрамах, что, словно ещё одну броню, ты несёшь на себе? Нет, не стрела, не кривой орочий ятаган, не варжьи клыки ранят больнее. Что же тогда? Отчего алый след позади?

Мёртвая пыль. Ветер гонит её, взвивает вихрями, бросает в лицо. Горькая пыль на губах. Въелась не в кожу – в самую душу. Раньше срока седым пеплом осыпала чёрные кудри. С каждым канувшим в минувшее днём, с каждым утонувшим в солёном море закатом всё больше её – уже не стереть, не отмыть…

Волей Создателя, будет ли конец у пути?

Мудрейшие помнят: в начале времён Махал, Владыка тверди земной, из самой каменной плоти Арды сотворил семерых Праотцев народа гномов. С той поры тверды и крепки их тела, резцом и тяжким молотом вырубленные, закалённые в жарком огне горнила. Холод, и голод, и изнурительный труд переносят они на зависть остальным народам Арды. Ибо в начале времён вечный Камень и неукротимый Огонь дали им жизнь.

Это древнее знание сквозь Эпохи передавал от отца к сыну подгорный народ. Так говорил и тебе, юному отпрыску королевского рода, седобородый старый наставник. Гордись, потомок величайшего из Праотцев! И ты гордился. И благодарил Творца за то, что выпало родиться одним из народа кхазад.

Счастливый, не знающий жизни мальчишка…

Лишь годы спустя, прошагав не одну сотню лиг горькой тропой изгнанника, иззубрив не один клинок о доспехи врагов, ты понял ещё кое-что – то, о чём не поведал ни один мудрый старец, о чём руны ни одного древнего свитка не смогли тебе рассказать. И сейчас, доведись тебе встретить Создателя, ты спросил бы:

«Что же ты, Махал-искусник? Несовершенным выпустил ты из рук своё творенье! Камень и первородный огонь, дар твоим детям – не ведающие болезней, не сдающиеся усталости и боли тела. Что же не вложил ты в них каменное сердце? Не заковал наши души в стальную броню? Не научил не дрогнув принимать удар за ударом, не считать потери, не скорбеть о любимых, навеки ушедших в Чертоги…

Дед. Отец. Брат.

Мать, умершая от горя.

Осквернённый, загубленный Дом.

Не достало тебе уменья, Создатель! Или не знал ты, на что обрекаешь своих детей?»…

Что ответил бы Творец? Этого ты никогда не узнаешь. Лишь на ветхих страницах старинных сказаний живут времена, когда Воплощённым было дано внимать голосу Высших. Ни искусством, ни волшебством не позвать назад ушедшее во мрак прошлых Эпох – что же остаётся тебе?

Быть сильным. Быть первым. Отчаянно гордым. Не позволять себе ни мгновения слабости – сцепив зубы, не сгибаясь, не сдаваясь, идти вперёд. Потому что целый народ – твой народ – видит в тебе надежду. Ты не можешь предать её.

И только глухой кромешной полночью, когда, как сейчас, кажется, что заплутавший рассвет не отыщет дороги обратно – сильней ощущать привычную тяжесть в груди. Там, где в тайне от всех молча плачет от боли сердце Короля, сердце воина – не каменное, живое сердце…

…Ночь. Гулкие своды пещеры. Снаружи утих усмирённый дракон. В молчаньи – мерное дыханье спящих. Ты слышишь не ушами – сердцем, ибо каждый из них дорог тебе. По дороге, попятнанной кровью из невидимых ран, ты ведёшь их Домой.

Ты не спишь.