[Estell Greydaw]

Глорфиндел, раскурив сигаретку, задумчиво наблюдает за купающимися. Элронд, на протяжении этого разговора делавший вид, будто спит, и в самом деле засыпает. Дамы, не принимавшие участия в разговоре, о чём-то перешептываются. Урук-хаи бродят по территории, всё разглядывая.
От бара возвращается Пин с подносом с тремя бокалами каких-то коктейлей).
ПИН: ой, Портфи, оказывается, здесь барменом работает тот неправильный эльф, представляешь!
ПОРТОФЕЛИЯ М: какой именно? Гимнорл?
ПИН: нет. Как его… Хамдир, что ли.
ПОРТОФЕЛИЯ М: а, понятно.
ПОРТОФЕЛИЯ С: а что это ты, сестрица, так спокойно об этом говоришь?
МЛАДШАЯ П: потому, что Хамдир как раз ещё ничего. И знаешь, когда Турка заставил его съесть того жуткого порося, мне было его очень жалко.
СТАРШАЯ П: добрая ты.
МЛАДШАЯ П: но он же мне ничего плохого не сделал. Да, по большому счёту, и Гимрон мне ничего плохого не сделал.
ПИН: давайте не будем о них говорить. Лучше вот, коктейли пейте. Вот этот розовый – он с соком какой-то макаруи… маракуйи, вот. А вот этот – с дынным сиропом. А вот этот, синий… это я себе возьму, вдруг он крепкий и его девушкам нельзя.
МЛАДШАЯ П: я беру с дыней.
СТАРШАЯ П: Пин, я хочу синий. Подумаешь, крепкий… мне и не такое случалось пить, когда я куролесила от горя… ну ты помнишь – когда папенька мне сказал, что мой жених – это тот поганый Брендитаз.
ПИН: но ведь сейчас ты не куролесишь, поэтому и пить тебе такое не надо. И вообще, вот вернётся Мерри, а ты нетрезвая, разве это будет хорошо?
СТАРШАЯ П: ты диктатор.
ПИН: нет. Я просто думаю о последствиях.
СТАРШАЯ П: ладно, давай сюда эту… макарую.
(хоббиты пьют коктейли, Глорфиндел задумчиво курит сигаретку (уже третью), Элронд спит, Келеборн листает буклет и вдруг говорит)
КЕЛЕБОРН: Пин, а почему ты сам принес коктейли? Тут написано, что здесь есть официант.
ПИН: но ведь я мог их принести сам.
КЕЛЕБОРН: если есть официант – он должен делать эту работу.
ПИН: если честно, я у Хам… Гваглоса спросил, а он сказал, что официант занят – чистит овощи к ужину. Ну я решил, что если я отвлеку официанта от такого важного дела ради пустяковых коктейлей, то ужин задержится. А мне бы этого не хотелось. И потом, зачем напрягать того, что и без того занят.
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: добрый ты, хоббит.
ГЛОРФИНДЕЛ: добрый – это хорошо. Но, мадам, я думаю, тут дело скорее в том, что хоббит боится остаться без ужина.
ПИН: я не… я имел в виду, что без ужина останутся все! А не только я один.
ГЛОРФИНДЕЛ: но и ты тоже входишь в этих «всех».
ПИН: я что-то не пойму, Глорфи. Ты хочешь сказать, что я – эгоист, потому что беспокоюсь о том, что мы можем остаться без ужина, и ради этого не хочу заставлять официанта делать лишнюю работу?
ЭЛРОНД (приоткрывая один глаз): Интересно, Глорфи, как ты выкрутишься.
ГЛОРФИНДЕЛ: А я и не собираюсь, потому что в общем и целом я с Пином согласен. Пин – эгоист, я – эгоист, официант, кто бы он ни был – тоже эгоист… Все мы тут эгоисты.
КЕЛЕБОРН: ты не эгоист. Ты негодяй.
ГЛОРФИНДЕЛ: ну вот пожалуйста, снова-здорово. Кел, но в таком случае, уж не обессудь, ты – тоже негодяй. А причины я изложил ранее.
КЕЛЕБОРН: ты меня обвинил в том, что я чересчур добродетелен и того же требую от подданных. Ну уж извини, я всегда считал – и до сих пор так считаю, что разврат – это плохо. И во всей этой истории виноват только ты. Потому что это ты втёрся в доверие к несчастной Анатириэль, упирая на свою дружбу с покойным Гил-Гэладом, это ты вскружил ей голову и соблазнил её. И в этом деле ты пошёл на всё, даже волосы в черный цвет покрасил.
ГЛОРФИНДЕЛ (очень удивлённо): а это-то ты откуда знаешь?!
КЕЛЕБОРН: не твоё дело, откуда я это знаю. Знаю. Ты её соблазнил, а потом быстренько уехал в Ривенделл, разбив ей и без того разбитое сердце.
ГЛОРФИНДЕЛ: если бы она не хотела, то не соблазнилась бы. И, сдаётся мне, я знаю, откуда у тебя такие подробности. Кэрдан, не так ли, с тобой поделился?
КЕЛЕБОРН: а хотя бы и Кэрдан, какая разница? Ты обрёк Анатириэль на страдания, а детей – на безотцовщину.
ГЛОРФИНДЕЛ: если бы я узнал о том, что у меня появились дети, я бы их забрал в Ривенделл. И вполне возможно, женился бы на Анатириэль, если б она захотела. Но почему-то ни Халдир, весь такой благородный, ни ты, весь такой порядочный, ни Кэрдан, весь такой мудрый, - никто из вас мне этого не сообщил. Так что кто тут негодяй – это большой вопрос.
(со злостью Глорфиндел давит в пепельнице сигарету и уходит к бару. Келеборн, вздохнув печально, идёт в бунгало – поменять пропаленный халат. Тхуринэйтель задумчиво смотрит ему вслед)
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: Как же эти эльфики любят себе создавать проблемы на пустом месте.
СТАРШАЯ П: и не говори.
МЛАДШАЯ П: ну, Глорфи, конечно, нехорошо поступил, когда соблазнил эту… Анат… неважно.
ПИН: но ведь и Глорфи тоже прав: почему никто ему не сказал? Если бы ему сразу сказали, всё было бы хорошо.
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: Мелкий, это по вашим, хоббитским понятиям было бы хорошо, а по эльфийским… сам подумай: Глорфи приехал в Лориен как посол, и должен был себя вести прилично, а вместо этого принялся соблазнять эльфиек. И ладно бы просто эльфиек – но нет, ему приспичило соблазнить вдову Гил-Гэлада, для чего он даже не погнушался масть сменить, и, кстати, судя по тому, что Келеборн до того ничего не знал – Глорфи это сделал тайно, и уже после того, как его посольство в Лориене закончилось. Ну так вот, соблазнил он эту даму, своего добился – и с лёгким сердцем уехал домой. Как говорят умбарцы – поматросил да и бросил. А она осталась с пузом. Потом, сама дама – она же не безмозглая, должна была думать, что да как. К тому же у эльфиек дети бывают только если они сами этого хотят. Так что она не такая уж невинная и несчастная, как Келеборн пытается представить. Уж не знаю, какие ею двигали мотивы, но факт есть факт.
СТАРШАЯ П: хм, но если так… то в самом деле, почему же она на такое пошла?
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: я думаю, что ей хотелось из Лориена свалить куда подальше, вот и всё. Может, она надеялась, что Глорфи женится на ней. Но как раз в эти весёлые времена у Глорфи с Кэрданом случился большой раздор из-за Мэалинмель, и про Глорфи пошли слухи, будто бы он неправильный эльф. Типа, он от горя перешёл на другую сторону во взаимоотношениях полов. Как-то так.
СТАРШАЯ П: а разве это правда?
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: правда это или нет – знает только сам Глорфи, а он, как вы понимаете, никому ничего на эту тему не расскажет. Как бы там ни было, осталась эта Анатириэль с пузом и без мужа. А дальше… Халдир молчал, чтобы не предать позору имя матери и отца, Анатириэль молчала, чтобы Халдир не потерял место при владыке, Орофин с Рамилом помалкивали, чтобы их семью не выперли из Лориена, Кэрдан помалкивал, чтобы иметь козырь в рукаве против Глорфи. Элронд тоже помалкивал – чтобы не позорить Ривенделл этой сомнительной историей. И только двое до поры до времени ничего не ведали: Глорфи и Келеборн.
ЭЛРОНД: а тебе-то откуда всё это знать?
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: профессия у меня такая. Я много чего знаю, если б чужими секретами торговала – давно озолотилась бы.
ЭЛРОНД (ехидно): что ж не торгуешь?
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: из чувства самосохранения. Деньги, конечно, дело хорошее… но только нахрена они бы мне сдались, если бы кто-то сильно обиженный меня укокошил?
ПИН: ой.
СТАРШАЯ П: а разве тебя можно укокошить?
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: мелкая, укокошить можно кого угодно, если как следует захотеть и постараться. Ладно, умолкаю: они сюда возвращаются. И помните: вы ничего не слышали.
(Действительно, из бунгало вернулся Келеборн в новом халате, а от бара пришёл Глорфиндел с двумя коктейлями)
ГЛОРФИНДЕЛ: держи, тесть.
(протягивает один из коктейлей Элронду)
ЭЛРОНД: благодарю. Что-то ты долго в баре был. Неужто с Гваэглоссом разговаривал?
ГЛОРФИНДЕЛ: ага. И он мне кое-что сказал… но я, пожалуй, не стану вам рассказывать. Пусть это будет для других сюрпризом.
ЭЛРОНД: какой ещё сюрприз?!
ГЛОРФИНДЕЛ: ну, тебе я скажу… на ухо. Знаешь, кто тут официант? (наклоняется и что-то шепчет на ухо Элронду. У того бровь взмывает чуть ли не до линии волос)
ЭЛРОНД: ого. Это кто же так пошутил?
ГЛОРФИНДЕЛ: не знаю. Но помни: ты обещал помалкивать. Я хочу насладиться реакцией остальных.
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: не дождёшься. Я-то знаю.
ГЛОРФИНДЕЛ: откуда?
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: работа у меня такая.
(встаёт с шезлонга и идёт купаться. Хоббитянки и Пин переглядываются, пожимают плечами и тоже уходят купаться. Келеборн же, миновав шезлонги, идет в сторону бара).