не понимаю что-то . Но может мне одной не понятно , а другим интересно и ясно все будет.
Велик ли Великий Гэтсби? (Алексей Алейников 4) / литературная критика / Проза.ру - национальный сервер современной прозы
Гэтсби никоим образом не велик. При всем его богатстве и некоторых приятных качествах его характера, вызывающих симпатию, он просто жалок, а временами неправдоподобно инфантилен.
Его блестящая вилла, предмет его честолюбивой гордости, превратилась в своего рода развлекательный клуб высокопоставленных никчёмностей. Многие из визитеров даже не знакомы с хозяином, но охотно посещают его блистательные празднества, поскольку ни членские взносы, ни аренду клуба оплачивать не надо. Им просто пользуются, а он охотно позволяет это делать.
Поставленную и почти достигнутую пятью годами отнюдь не добродетельной жизни цель великой тоже не назовешь. Глупа, случайна и мало правдоподобна его смерть.
«Великая» его стезя завершается жалкими похоронами, когда никто, из ценивших в нем только деньги, на похороны не явился. Бывает, конечно, всякое, но обычно уход из жизни действительно великого человека – это большая утрата для всех, вовлеченных в орбиту его жизни и осознающих масштаб потери. Похороны таких людей сами по себе становятся событием, как бы последним значимым актом жизни усопшего уже после его смерти. Вспомним, хотя бы, похороны Владимира Высоцкого. Здесь же явно не тот случай.
В самом конце романа Фицджеральд пытается вычеканить фразу, в которой была бы заключена емкая, сущностная характеристика его героя. Читатель должен восскорбеть, проникнуться и осознать: кого недостойный мир потерял в лице Гэтсби. Прием не новый, но суть не в этом, а в том, что у автора ничего не вышло. Судите сами.
«Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда — завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки… И в одно прекрасное утро…».
«…зеленый огонек», «свет неимоверного будущего счастья» - даже печатать неловко этот бессодержательный словесный хлам. Счастье Гэтсби видел в только в обладании Дэзи. Как любит говорить наш «великий» политик Жириновский, «это однозначно», поскольку никаких указаний на что-либо другое в романе нет.
Но вот ушел из жизни «великий» человек. Естественно предположить, что после него осталось в этом мире что-нибудь значимое, заслуживающее благодарную память потомков. Для великих покойников это обычное дело. Что же осталось после Гэтсби?
Его дом, непомерно огромный для одиноко проживавшего в нем хозяина, некогда щедро и зазывно сверкавший своими огнями, превратился в «огромную нелепую хоромину» с нецензурным словом на одной их входных ступенек, нацарапанным кем-то из праздношатающихся остряков. Ну и еще его деньги, которые кто-то каким-то образом разделит. Вот и все. Маловато для великого человека.
Но не будем очень уж строги к Гэтсби, поскольку он все же лишь плод писательского воображения с судьбой, которую сам себе не выбирал. Не он выбрал себе уделом пулю еще большего неудачника – Джорджа Уилсона. Но зачем же автор так безжалостно убивает «великого» человека? Вероятно, он просто не знал, как и куда еще употребить «великие» достоинства своего героя. Его личный жизненный опыт был плохим подсказчиком. Он ведь, как и Гэтсби, немало усилий затратил, чтобы добиться благосклонности неординарной женщины. Его жена Зельда была первой красавицей Нью-Йорка «...а, следовательно, - писал Фредерик Бегбедер, - всего мира». Казалось бы, было ради чего стараться. Но проходит время и вот он уже признается дочери, что «...брак с Зельдой – самая непоправимая ошибка». «Не выношу женщин, воспитанных для безделья», - поясняет он. И это не просто метафора. Вот что пишет ему о себе сама Зельда: «Пойми, Скотт, я никогда не смогу ничего делать, потому что я слишком ленива и потому что мне это безразлично. Я не хочу славы, не хочу, чтобы предо мной преклонялись. Единственное, чего я хочу, - это быть очень молодой, и ни за что не отвечать, и чувствовать, что моя жизнь принадлежит мне одной, и просто жить и быть счастливой». /См. статью А.Зверева о Фицджеральде в издании «Великий Гэтсби. Ночь нежна. Новеллы. Эссе. Кишинев, 1991 г./
Не вышло у Зельды пребывать счастливой. «…быть очень молодой, и ни за что не отвечать» - в течение всей жизни никому не удавалось. Кончила она, как известно, очень плохо, сгорев заживо в сумасшедшем доме. Сам же Фицджеральд умер 44-хлетним «...всеми забытым алкоголиком» Ф.Бегбедер.
Ну и какую участь мог придумать своему герою автор, у которого и его собственная жизнь - неразрешимый клубок противоречий?
Представим на мгновение, что Дэзи осталась бы с Гэтсби. Что дальше? Ведь она практически двойник Зельды, ради туалетов которой Фицджеральд запродал себя литературному журналу, а потом Голливуду. Гэтсби продолжил бы свои финансовые махинации, чтобы его несравненная возлюбленная, так постыдно предоставившая ему отдуваться за совершенное ею преступление, не пожалела об оставленном муже. Лез бы из кожи, чтобы соответствовать ее представлениям о счастье. Неизвестно, чем бы это кончилось, но «великости» это никак бы ему не прибавило.
В заключение скажу лишь, что название романа «Великий Гэтсби» представляется мне великой ошибкой автора. «Джей Гэтсби» - это было бы менее претенциозно и интригующе, но гораздо приемлемее. Роман Джека Лондона, главный герой которого в значительно большей степени заслуживает определения «великий», называется просто «Мартин Иден».