[Endless Summer]

Букв много, но зато они добрые

На обустроенной в викторианском стиле старой кухне пахло уютом, заботой и выпечкой. В перемежающихся баночках на полке хранились пряности, а на натянутой пеньковой веревке сушились под потолком лесные травы. Сквозь окно в кухню проникал полуденный зной и, отскакивая от богемского стекла в дубовом буфете, преломлялся зайчиками.

«Наконец-то готово». Открыв духовку и выпустив оттуда паровое облачко, Ли достал пирог. Круглый. Яблочный. Аромат от него исходил неимоверный, поэтому язык сам собой облизнулся. Даже кот, безучастно дремавший до этого на лавке, потянулся, открыл левый глаз и даже вознамерился попробовать кулинарное творение. Но оно предназначалось не ему.

Не снимая фартука и рукавиц, Ли вышел в гостиную, неся пирог перед собой. В доме было тихо. Люк ещё с утра отправился по очень важным делам. Да, да, именно так он и сказал: «У меня ну очень важные дела»; и отчего-то покраснел. Крис, наверняка, еще не вернулся с ночного. Изредка была у него такая манера: оденет на себя расшитую узорами рубаху, натянет ковбойские сапоги, довершит образ широкополой соломенной шляпой, выпросит у соседей двух коров и уйдёт с ними в ночь. Ли ясно представил Криса, прислонившегося спиной к стогу сена и жующего травинку. Глаза его закрыты, травинка ходит туда-сюда, а рядом пощипывают траву-мураву пышнобокие бурёнки.

Ли несколько раз прошелся из угла в угол, выбивая длинными ногами из ковра на полу летнюю пыль. Он даже заглянул в окно в надежде, что кто-то из домочадцев подтянется на запах пирога. Вдруг за спиной скрипнула половица. Обернувшись, Ли увидел Ричарда. Крадучись и заметив, что на него смотрят, он замахал руками, приложил указательный палец к губам и всячески показал, что его тут как бы и нет. После чего в темпе венского вальса прогарцевал к чулану под лестницей и, забравшись туда, перестал подавать признаки жизни. Эка цаца, даже не среагировал на пирог!

Незадачливый пекарь сел на диван и призадумался. Может, он чего не доложил, или передержал, или Тильда сглазила, или попросту сегодня не его день. «И Том, как назло, бродит сейчас где-нибудь лишь одному ему известными тропами». Снизу за штанину кто-то настырно потянул. Опустив глаза, Ли увидел кота и прячущегося за его спину нахохлившегося ёжика. Кот протянул лапу, недвусмысленного выпрашивая кусок пирога. Так как иных ценителей выпечки поблизости не было, пришлось делиться. На удивление кот лапу не убирал. «Ну, конечно. У него же гость», - и второй кусок перекочевал за первым в кошачью лапу. «Мерси», - откланялись звери и удалились.

Надкаминные часы с кукушкой филином прокукарекали 12.21. Обычно в это время Том шёл к соседям и те наливали ему стакан парного молока с тоненькой сливочной пенкой. Но не было сейчас ни Тома, ни коров с молоком (спасибо, Крис!), ни настроения. Внезапно на подступах к дому что-то грохнуло, нечто рявкнуло, двери лязгнули, и в гостиную ввалились, гогоча, Дин и Эйдан. У обоих на головы были нахлобучены садовые вёдра с прорезью для глаз. В руках молодцы держали самодельные луки, напоминающие остовом недавно высаженный за околицей орешник. Внешний вид был не столько грозен, сколько грязен, поэтому лежащий на полу ковёр незадачливо матерился. Увидев пирог, ребята, не раздумывая, принялись хватать куски вымазанными руками и со скоростью урагана Катрина запихивать в рот.

«Ы иарна э идил», - выдавил надутыми щеками Эйдан. «Прости, не расслышал», - Ли пытался быть стойким, наблюдая, как пирог для всех ухает в пАрное никуда. «Он сказал, ты Гисборна не видел?» - расшифровал Дин. – «Как сквозь землю провалился!». Горе Робин Гуды, не забывая о пироге, принялись наперебой верещать, что с утра затеяли игру по отлову Ричарда-Гисборна. «И вот ведь незадача: только мы его схватили, к дереву привязали, яблоко на голову поставили, обернулись за стрелами, глядь, ан Гисборна-то и нету…». «Был Гисборн, этого не отрицаю», - Ли нутром чувствовал, как в чулане уходит в пятки английское сердце. – «Но он ликвидировался. Был бы здесь, прилип бы к пирогу». Довод был убедительным, а пирог тем временем кончился. «Слушай, а ведь за лесом живет ведьма. Наверняка он украдкой за ней из кустов подглядывает. Его метод. Айда!» - и с этими словами парочка, улюлюкая и огогокая, удалилась так же стремительно, как и появилась.

В чулане с грохотом упало сердце… Собрав остатки пирога в узкую ладонь, Ли вышел на крыльцо и оглядел раскинувшийся перед ним заросший разноцветными петуниями палисадник. Жизнь кипела! Без умолку трещали цикады, сновали неугомонные муравьи, объевшийся ёжик семенил в свою норку, а из расположенной поблизости дубравы раздавались сладкие соловьиные трели. Ли потянулся, сильно-сильно зажмурился, вытянул вперед руку с крошками и разжал тонкие пальцы. Первым на угощение прилетел задира-воробей. Он нагло устроился на ладони и принялся клевать. Начали подтягиваться сестрички-синички, иволги, дрозды. Явился даже золотой фазан, но, быстро понял, что он из другой сказки, после чего золотой дымкой растворился в воздухе.

Какое-то время Ли стоял, облепленный птицами и похожий на городской памятник. Настроение ползло вверх. Переполненный невесть откуда взявшейся радости, он закричал что-то на квенья, хоть это был и не его профиль. Хотелось сделать что-нибудь эдакое, запредельное и обязательно родом из детства. И тут он понял: ромашки! Он хочет набрать ромашек! Ребенком он частенько сбегал из дома в поле и там, под простором техасского неба, рвал ромашки. Но это было давно, и времена те прошли. Сейчас не пристало ему заниматься подобными чудачествами. Он уважаемый актер и вроде как не дитё уже. Вон, даже мама названивает: «Ли, милый, ну ты же взрослый мальчик, а нацепил на себя эти кеды и рубашку в подсолнух. Весь интернет пестрит. Перед соседями неудобно!» Будучи любящим сыном и сознательным гражданином, Ли не хотел ни расстраивать маму, ни баламутить широкую общественность. Поэтому от идеи с ромашками пришлось отказаться.

Вновь расстроенный, он отправился бродить по саду. Время от времени Ли замечал сорняк в розарии или покосившейся у куста крыжовника колышек. Обладая склонностью к порядку, он ликвидировал сей маленький хаос и продолжал свой путь. Так, погруженный в собственные мысли о детстве, беззаботстве и ромашках, Ли забрёл в самый дальний угол владений Дома. Здесь был небольшой пруд, местами заросший камышом, над которым широко раскинулась старая ива. А под ивой был Том…

На изумрудном, почти сливающимся с травой плюшевом пледе он лежал на животе и болтал в воздухе босыми ногами. Перед ним лежала открытая книга. Голова Тома покоилась на аристократически скрещенных под подбородком руках. Ветер трепал пшеничные кудри, создавая иллюзию невесомости. Ворот белоснежной льняной рубашки был расстёгнут на четыре пуговки, благодаря чему на Томовой ключице беззастенчиво восседала божья коровка. Но он её не замечал. Его взгляд, такой чистый и одухотворённый, был устремлен куда-то вдаль. Лучи летнего солнца, проникая сквозь ивовую крону, казалось, застревали в его изогнутых ресницах, отчего глаза искрились перламутром. На тонких губах играла еле уловимая улыбка блаженства, и один только космос ведал, в каких мирах пребывают Томовы мысли.

Ли стоял, очарованный и зачарованный. Был бы он художник, непременно написал бы картину. И непременно маслом. Внезапно стайка жужжащих пчёл пронеслась у Ли в голове и, вернувшись обратно, притащила с собой идею. Пребывая под впечатлением от Принца, Ли не сразу понял ее смысл, но пчёлы настойчиво гнули свою линию. Какое-то время он колебался и даже приподнимался пару раз на цыпочках, но в итоге, набрав воздух в широкую грудь, принял решение.

Медленно, стараясь не делать резких движений, Ли подошёл к Тому. Тот не шелохнулся. Подойди к нему сейчас ётун, он не заметил бы и его. Попереминавшись с одной ноги на другую, пирожковых дел мастер скромно присел рядом на изумрудный плед. Ситуация повторилась: мысли Тома были где угодно, только не здесь. И тогда Ли сделал ЭТО…

- Трям, - сказал он тихо, но в то же время задорно.
Реснички Тома всколыхнулись, и он моргнул, возвращаясь.
- Трям, - сказал Ли чуть громче для закрепления эффекта.
Эффект не заставил себя ждать. Любознательный и любопытный до всего нового, Том, услышав незнакомое слово, повернул голову и, немножко склонив её на бок, прошептал:
- Это ты мне?
- Ну, да. Тебе, а кому же еще?! Трям! Здравствуй! Ты что, про Тилимилитрямдию никогда не слышал?

На почти детском лице Тома окапывалась заинтересованность. Ребенок немного сдвинул брови, отчего на правом виске еле заметно заиграла жилка. Поднявшись и приоткрыв чувственный рот, он был весь внимание. Ли торжествовал.

- Тилимилитрямдия – это страна такая волшебная. Там всё можно делать.
- И даже можно не бриться каждый день? – краснея, пролепетал Том.
- Можно даже сандалики на носки одевать!
Тому такая страна определённо нравилась, поэтому он решил во что бы то ни стало в ней побывать.
- Ты отведешь меня туда? Отведешь? Ну, пожалуйста. Ты же мой друг. А друзья всегда водят друзей по этим самым Тилимилитрямдиям, - Том стоял, поджав одну ножку, и держал товарища за плечи, пристально и с надеждой заглядывая не то в глаза, не то в душу.
- Отведу, мой принц, - Ли сделал театральное па и склонился, получив лёгкий тычок в макушку. – Но чтобы попасть туда, мы должны нарвать ромашек. Без этого никак.
- Ну, так что же мы тут стоим? Вперёд за ромашками! В Тилимилитрямдию!

Схватив Ли за руку, Том с недюжинной для его внешней утонченности силой потащил друга за собой. Быстрее Слейпнира, стремительнее ветра они бежали сначала через сад, затем пересекли луг, отделявший Дом от леса. Лишь пронесясь, подобно оленям, через значительную часть дубравы, тилимилитрямщики остановились. Разгоряченные, оставшийся путь они шли пешком. Слова сыпались из Тома, как из рога изобилия:

- А знаешь, что бы я сделал в Тилимилитрямдии? Я бы не ел там мясо. Вот Люк говорит, что я должен есть мясо, так как я мужчина и должен быть сильный. Выходит, если я не ем мясо, я слабый? Или я не мужчина? Ведь можно же есть гречневую кашу (и непременно со сгущёнкой!) или огурцы. Я люблю огурцы. Они зеленые. Еще они пупырчатые. У меня есть пупырчатый целлофан, который я лопаю, когда ем огурцы. Интересно, пупырчатость целлофана и огурцов одинаковая или разная? Кстати, Крис тоже пупырчатый. На спине. Но он не любит свою пупырчатость, поэтому он от нее избавляется. Я увидел это разок нечаянно, но молчал, так как секрет. Теперь это твой секрет тоже. Хорошо, когда друзья имеют секреты! *выдерживает паузу* Мы расскажем о Тилимилитрямдии остальным, или это будет наш секрет? Нет, сначала секрет. Мне так много нужно там сделать. Нужно обязательно поймать лягушку и лизнуть её. Люк запрещает мне лизать лягушек. Он говорит, что я тогда стану зеленый и пупырчатый. Как огурец в целлофане. А я думаю, что лягушка станет прекрасным принцем. Ведь могут же быть на свете несколько прекрасных принцев?! *вздыхает* Тяжело быть принцем. И прекрасным тоже тяжело. И если сразу, то вообще катастрофа. Скажи, а Дин с Эйданом – это катастрофа? Ричард говорит, что да, но он врёт. Он чувствует иначе: я это чувствую. Ты только ему не говори: это его секрет. Он хороший, хоть и ворчит и не даёт нам мерить свои доспехи. Я его люблю. А вот это скажи. Это не секрет.