Ууууууууууууу... у меня картинки не открываются... Ну, ладно, я выложу, но имейте в виду - это писалось так, больше для себя, чем для общественности... И грустно... (дочери с утра прочитала - до слез довела).
Хех, я не злая, просто чегой-то мне чаще грустно, чем весело... Витамины, что ли попить...
Жизнь Гая (по следам небезызвестного писателя биографий для своих героев).
Когда ты разучился плакать, ты помнишь? Когда умерших хоронили всем миром? Или тогда, когда под остывшим пеплом нашел отцовский меч и поклялся на нем, что никому ничего не простишь? Да, пожалуй, те горячие слезы, упавшие на обожженную землю, были последними в твоей жизни. Ты и тогда не хотел плакать. Как-то так само получилось: ты упал на колени, сжимая рукоять меча, и внезапно слезы брызнули из глаз, прочерчивая светлые дорожки на грязных от копоти щеках... Сестренка жалась к ноге, но душевных сил на нее уже не хватало. К кому бы тебе вот так прижаться...
Слезы высохли, а ты дал себе обещание, что больше никогда не будешь слабым. Ты закалял свою душу, и она покрывалась коркой, все более жесткой и грубой. Но внутри тебя все еще бушевало пламя. Иногда это пламя рвалось наружу, и ты с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Помнишь, однажды в приступе ярости ты разбил деревянный стол, сильно поранившись щепками, но даже не почувствовал боли.
Ладонью кровь со лба утри,
Приди в себя и обнаружишь:
Та боль, которая снаружи,
Слабее боли, что внутри.
Очень скоро ты научился себя контролировать. Ты придумал себе Великую Цель. Когда вновь накатывало, ты вспоминал о своей Великой Цели, и пламя, сжигавшее изнутри, постепенно утихало. В такие моменты люди боялись подходить к тебе близко, настолько страшен ты был в своей ледяной отрешенности. Даже сестра пряталась в комнате и старалась не шуметь. Для нее ты был понятнее, когда кричал и швырялся мебелью.
Забота о маленькой девочке была самым тяжелым бременем, раньше о ней всегда заботилась мама. А еще... иногда ее было жалко. Особенно долгими зимними вечерами, когда в окно стучалась непогода, и на душе скребли кошки. Она тихонько плакала в уголке, а ты неподвижно смотрел в пламя камина. Ты хорошо держался. Жалость была слишком большой роскошью для тебя.
Когда девочка подросла, ты удачно пристроил ее замуж. Это была выгодная сделка, она давала тебе свободу, так необходимую мужчине для продвижения к своей цели. Ради этого можно было забыть, что Изабелле всего тринадцать, и она еще играет в куклы, а ее будущий муж славится своим дурным характером. Сестра испуганно посмотрела на тебя, когда ее увозила свадебная повозка, но ты отвернулся. Ты не сделал ничего плохого. Выдать сестру замуж — разве это преступление?
Ты заменил живой родник
Зимы холодным безразличьем,
Пытаясь свыкнуться с величьем,
Любить и чувствовать отвык.
Еще была Великая Цель. Здесь все просто — ты хотел иметь дом и имя. Тогда, казалось тебе, ты станешь весить в этом мире гораздо больше, чем сейчас. Ты сможешь диктовать свою волю, а не подчиняться чужой. К тебе станут прислушиваться, тебя будут уважать. Для этого ты и отправился на войну, ведь правда? Чтобы стать мужчиной...
Все оказалось не так, как ты думал. Было больно, и страшно, и противно. Ты твердо усвоил лишь одну вещь: нужно держаться сильных людей, и неважно, нравятся они тебе или нет. Важна лишь сила. И ты нашел таких людей. Вернее, одного человека. Он заменил тебе отца, но даже не догадывался об этом. Ему было все равно, ведь для него ты был всего лишь орудием. А ты гнал эту мысль подальше, не желая признавать очевидного: его мнение стало так важно для тебя, что ты был готов на преступление, лишь бы услышать похвалу в свой адрес. Это он предложил тебе Локсли. Дом на блюдечке. Дом и имя. Великая Цель была совсем рядом. Ах да, еще была девушка…
Что ты в ней нашел? Ты был красив, молод, богат и влиятелен. Ты мог пожелать почти любую, но ты захотел ее. Может быть, тебя привлекла ее дерзость? Ее независимость? Люди говорили, что когда-то она была помолвлена с Робином из Локсли, бывшим хозяином твоего дома. Может быть, получив дом и землю этого человека, ты захотел получить и его невесту? Может быть… А может, она просто напомнила тебе твою сестру…
Как бы там ни было, но удача сопутствовала тебе во всем, и свадьба уже не была чем-то несбыточным. Твой покровитель пользовался полным доверием королевского двора. Жизнь налаживалась. И тут появился он. Робин. Робин из Локсли.
Он вернулся с войны и захотел отобрать у тебя все, что ты имел. Дом. Имя. Любовь. Яростное пламя вновь загорелось внутри, и его нечему больше было сдерживать. Великая Цель, казалось, достигнутая, рассыпалась на глазах, как карточный домик. Ты бросился за помощью к своему «отцу» и наставнику, но как всегда, получил лишь насмешки. И тогда ты испугался.
Казалось, что ты снова стал мальчишкой, никому не нужным и не интересным. Беды сыпались на тебя со всех сторон. Ты держался, как мог, но вдруг оказалось, что мог ты немного. Все вышло из-под контроля, невеста презрительно кривила губы при твоем приближении, а сестра (еще и она на твою голову!) жаждала мести за разбитую жизнь. Женщины так и остались для тебя непостижимыми существами…
Ты сжег последние мосты,
Оставшись вновь на пепелище.
Твоей любви никто не ищет.
Так разрушаются мечты.
Ярость душила тебя, она сжигала, превращая душу в пепел. Она заставляла тебя последовательно разрушать все, что было достигнуто. Она диктовала, ты лишь исполнял. Ты убивал и не жалел об этом. Ты чудом избегал смерти, но тебя это не трогало. Казалось, возврата не будет… ведь из тюрьмы и с плахи не возвращаются.
Там, в бездне самого черного отчаянья, рядом с тобой снова оказалась женщина. Она страдала и боялась смерти, а ты неожиданно стал для нее опорой и утешением. Новые, незнакомые чувства проросли в твоей иссушенной, опаленной душе. Жалость. Нежность. Благодарность… Защитный панцирь треснул, и душа, истосковавшаяся по свету и теплу, заныла от боли. Привыкай…
Ее отобрали у тебя быстро, глупо и безжалостно. Эту девочку, пробудившую тебя к новой жизни. Ее вырвали из твоих рук, как и все, что ты имел. Нет, не так. Все было не так. Ты закрываешь глаза, но не можешь забыть. Она могла бы жить, но закрыла тебя собой. Она отдала свою жизнь, чтобы жил ты. «Ты всегда мне нравился…»
Как дождь над выжженной землей,
Прольются слезы над могилой.
Как трудно быть твоею милой…
Как страшно трудно, милый мой…
И тогда ты заплакал. Над телом почти незнакомой девчонки ты плакал, не скрываясь, слезы просто текли по лицу, и казалось, что они никогда не кончатся. Конечно, все проходит, но ты уже никогда не будешь прежним. Ясность и мир снизошли на тебя в тот миг. Нет, это не была новая Великая Цель (в этом ты ошибся), просто понимание правильности пути, по которому ты пойдешь отныне, даже зная, что впереди тебя ждет смерть…
И одинокая звезда
В глазах незрячих отразится.
И смерть в любовь преобразится,
Чтобы остаться навсегда…
