Военная медицина
Рыцарь, возглавляющий собственный отряд — «копьё», — мог рассчитывать на помощь оруженосцев. Каковая ему оказывалась при малейшей возможности не столько из преданности, сколько потому, что спасение господина (или хотя бы его тела) считалось благовидным предлогом для того, чтобы выйти из боя. Но, конечно же, сам рыцарь не имел права оставить сюзерена или даже ослабить копьё, отослав кого-нибудь из слуг, чтобы помочь оруженосцу или кнёхту.
Однощитные рыцари, не имевшие «группы поддержки», вынуждены были спасаться собственными силами, и реальный шанс на выживание имелся только у тех, кому удавалось удержаться в седле. Поэтому раненых, а тяжелораненных в особенности после средневековых сражений оказывалось мало. Часто о них не упоминается вообще.
Если рана оказывалась лёгкой, рыцарь оказывал себе первую помощь сам, используя индивидуальный перевязочный пакет. Каждый воин в ту пору носил с собой кусок чистого холста и баночку с «целебным» бальзамом — совершенно бесполезной мазью, изготавливавшейся на основе жира, а позже сливочного масла.
Те бедняги, кому досталось действительно крепко, могли лишь выбраться из свалки и уже там позволить себе выпасть из седла в надежде, что после боя кто-нибудь подберёт их. Рассчитывать в этом отношении стоило на нонкомбатантов, обычно сопровождавших средневековое войско. Главным образом на монахов и на женщин лёгкого поведения.
Монахи действовали бескорыстно, но предпочитали не перевязывать раненых, а сразу отпускать им грехи. Прочие же «санитары» рассчитывали на то, что спасённый чем-то отблагодарит их.
В лагере раненый мог надеяться на помощь цирюльника. За тех, у кого средств на лечение не было, расплачивались сюзерены или товарищи. Позже в наёмных армиях раненым стала выдаваться компенсация из общей казны полка. Но сделать цирюльник мог не столь уж многое. Из колотых ран отсасывалась кровь. Застрявшие наконечники стрел извлекались с помощью ножа. Рубленые и рваные раны промывались вином, после чего их края сшивались. Лишённые кровоснабжения клочья кожи и мышц отсекались. И это, собственно, всё. Повреждения внутренних органов цирюльники не врачевали.
В случае переломов вправлялись кости и накладывались лубки. Естественно, это касалось только самых простых случаев. Если кость была раздроблена, цирюльник ничего сделать не мог. Вообще, средневековые европейские хирурги уступали искусностью своим коллегам из древней Греции, Индии, Египта и Перу. Удаление катаракты и трепанация черепа были им не под силу. Что и неудивительно, ведь большую часть времени они выполняли обязанности парикмахеров и банщиков.
Оправиться от раны воину должны были помочь эликсиры, приобретаемые у знахарей. Преследуемые церковью колдуны в христианском войске предлагали свои снадобья «из-под полы». Но в изобилии и недорого. Главное же, их лекарства действительно были до некоторой степени полезны. Ибо, вопреки молве, мухоморы, сушёные пауки и помёт летучих мышей в их состав не входили. В основном колдуны продавали крепкое вино, настоянное на ароматных травах.
Также раненый мог приобретать лечебные амулеты: запрещённые у знахарей и разрешённые у монахов. Последние, впрочем, были по карману немногим. Ведь в них заключались якобы волос, ноготь, частица кости или зуб одного из святых. Поэтому в цену реликвии монах-продавец автоматически включал и стоимость индульгенции за лжесвидетельство. Для себя.
Получив помощь в вышеуказанном объёме, раненый стремился вернуться домой, чтобы отлежаться там. Но возможность для этого имелась не всегда. Транспорт был плох, дороги небезопасны, да и вынести путешествие в седле или телеге было под силу далеко не всем раненым. К услугам этих несчастных были госпитали — как стационарные, обычно при монастырях, так и полевые, тоже обслуживавшиеся монахами. Там наличествовали хоть какие-то условия для того, чтобы набраться сил.