Лесса - безумно красивый! Спасибище!
И в качестве алаверды - принимайте Гая Гизборна. Начало здесь
http://www.henneth-annun-ru.net/foru...post21402.html
Ох, как ему было здесь неуютно! Чисто выметенный двор с аккуратно постриженными кустами какой-то пряной травы, мягкие взгляды и улыбки братьев, чуть слышное из келий пение, вся эта тишина и умиротворенность — все внутри него бунтовало против этого. Но сэр Гай не привык отступать перед трудностями. Раз уж приехал — нужно выполнить все до конца.
Он нетерпеливо мерил шагами просторную беленую комнату с рядами узких парт. Десять шагов вправо. Поворот. Десять шагов влево. Мысли метались в голове, как растревоженные птицы. Дернуло же его пообещать монаху навестить мальчика! Он совсем не знал этого ребенка и, сколько не пытался, не мог вспомнить лицо его матери. Все это было так давно, в прошлой жизни, когда были живы его враги и те, кто называл себя друзьями. Никого из них больше нет, он остался совсем один на свете, и может быть, поэтому ему пришла в голову такая блажь — увидеть своего сына.
Десять шагов вправо. Поворот. Десять шагов влево. Интересно, девять лет — это много? Он не помнил себя в этом возрасте. Тогда еще были живы и счастливы родители, и для Гая дни сливались в одно солнечное и счастливое время, не имеющее подробностей. Время рассыпалось на события и стало ощутимым в пятнадцать лет, когда он остался один. А с тех пор, как монах вытащил его из-под развалин, память стала его проклятием...
Десять шагов вправо. Поворот. Десять шагов влево. Сэр Гай резко обернулся на скрип двери. На пороге стоял монах, держа за руку худенького черноволосого мальчика. Отец Эйдан мягко подтолкнул его вперед, кивнул посетителю и, не входя, плотно прикрыл дверь. Мужчина и мальчик молча смотрели друг на друга. Наконец сэр Гай выдавил из себя кривую улыбку.
- Ну, здравствуй.
Мальчик не шелохнулся. Он молча стоял у двери и смотрел на рыцаря огромными синими глазами. Сэр Гай растерянно развел руками.
- Ты, конечно, знаешь, кто я такой...
Мальчик нервно кивнул.
Сэр Гай подошел к нему и посмотрел сверху вниз на темную макушку. Ему захотелось вдруг ощутить под ладонью эти упрямые завитки, он сжал руки в перчатках, борясь с этим глупым желанием.
- Ну вот, сегодня день твоего рождения, - сделал вторую попытку рыцарь. - И я привез тебе подарок.
- Не нужно.
- Что? - сэр Гай Гизборн удивленно поднял брови.
- Вы зря трудились, сэр. Мне не нужны подарки, - тихо, но отчетливо, сказал мальчишка. Он поднял голову, дерзко и гордо глядя на отца, подняв острый подбородок и плотно сжав губы.
По лицу сэра Гая нельзя было прочитать, что творилось в его душе. Как же они похожи! Те же повадки, манеры, то же выражение на лице — отчаянная, беззащитная гордость, которая и есть все богатство сироты, выросшего в монашеском приюте. Честно говоря, Гай думал увидеть маленького смиренного монашка, который готов к своему дальнейшему пути и не мыслит для себя другой жизни, кроме пострига. Это было бы очень удобно и не требовало бы от рыцаря каких-то дополнительных решений. Но такого сына он не был готов увидеть: точную копию себя самого. Острая жалость, нежность и восхищение - Гая-старшего накрыло ураганом незнакомых чувств, а маленький Гай твердо держал подбородок, глядя на отца снизу вверх, только губы его дрожали от напряжения. Сэр Гай медленно снял перчатки и бросил их на парту. Потом присел перед мальчиком и заглянул ему в глаза.
- Гай... - было так трудно произносить свое имя, обращаясь к кому-то другому. - Послушай... послушай меня. Я знаю, что я плохой отец. Я никогда не любил тебя... как должно. Просто моя жизнь была... очень сложной. Я не могу объяснить, не умею. Но теперь...
Он замолчал. А что, собственно, теперь? Что изменилось в его жизни? Но странные и непривычные чувства еще бушевали внутри, в груди расширялось что-то горячее, разрывая невидимые путы, сжимавшие сердце долгие годы, и Гай знал, что обратного пути нет и не будет.
- Что теперь? - настойчиво спросил мальчик.
- Я остался один, - сказал сэр Гай и сам удивился, как легко пришел к нему ответ, будто давно уже был готов, только ждал своего часа. - Совсем один.
- Как я, - прошептал мальчик.
- Как ты, - согласился сэр Гай. Протянув руку, он тронул непокорную челку сына, погладил теплую макушку и улыбнулся от неожиданно нахлынувшего счастья.
Мальчик упрямо дернул головой, сбрасывая его руку, и сказал жестко:
- Обо мне здесь хорошо заботятся.
Сэр Гай серьезно кивнул.
- Ты хочешь остаться здесь?
Гай-младший помолчал, потом вздохнул и опустил голову. Отец крепко взял его за плечи и заглянул в глаза.
- Ну? Хочешь?
Малыш отрицательно помотал головой, всхлипнул и неожиданно жалобно, совсем по-детски, пожаловался:
- Я маму почти не помню...
В глазах защипало, сэр Гай резко притянул сына к себе, обнял, уткнувшись лицом в его волосы и прошептал:
- Я буду с тобой... Я всегда буду с тобой, слышишь...
Отец Эйдан поднял голову от рукописи и поспешно поднялся навстречу высокому человеку в кожаном плаще. Сэр Гай протянул ему увесистый кошелек.
- Благодарю вас, сэр, - понимающе кивнул монах. - Я рад, что вам удалось поговорить с мальчиком. Он отличается некоторым... непокорством.
- Я заметил, - ровно отозвался рыцарь.
Они вышли на галерею, опоясывающую корпус приюта. Младший Гай Гизборн стоял неподалеку от них и смотрел через перила вниз, на монастырский двор. Отец Эйдан развел руками.
- Мы стараемся исправлять недостатки подопечных, но...
- Но не со всеми это удается, - кивнул сэр Гай. - Я благодарен вам за труды.
- Надеюсь, вы сможете иногда навещать мальчика, - понизив голос, сказал монах. - Думаю, для него это будет полезно.
Гай Гизборн улыбнулся
- Может быть. Но я не собираюсь возвращаться. Я забираю мальчика с собой.
Отец Эйдан помолчал и вдруг лукаво улыбнулся.
- Не могу сказать, что я не надеялся на такой исход.
Сэр Гай вздернул подбородок точно так же, как раньше сделал это его сын.
- Не нужно убеждать меня в вашей прозорливости, - дерзко заметил он, поворачиваясь, чтобы уйти.
- Боже упаси! - всплеснул руками монах. - Я рад за мальчика.
Сэр Гай подошел к сыну и положил руку ему на голову.
- Ты готов? Тогда пойдем, - и добавил уже через плечо. - Захвати мои перчатки, ладно?
Сложив руки на пухлом животе, отец Эйдан смотрел, как уходят прочь два упрямых и гордых человека, которые были ему дороги. Сэр Гай Гизборн, нашедший, наконец, лекарство для своего измученного сердца, и маленький Гай Гизборн, сжимающий перчатки отца так, будто это самый драгоценный подарок в его жизни...