Цитата:
Сообщение от Осьминогий лось
мисси а выложи про графа-алкоголика и прочих
это не будет оффтопом, сдаётся мне
раз уж заговорили за Атоса, Арамиса и рефлексию
да и раскладываются они на некоторых персонажей на раз
(только сама пока не понимаю на каких)
и это, про загадочный неверленд тоже
ибо у них своё, у нас своё
ну как-то так что ли
пожалуйста
|
хм
ну, потом не жалуйтесь))
мы встретимся. мы обязательно встретимся
Граф не алкоголик - он просто с интересом пытается найти дно у каждой новой бутылки, в немой надежде, что когда-нибудь, вдруг, там окажутся не знакомые прожилки дурного стекла, а живая вода, или все тот же алмаз, или, на худой конец, капли купороса или даже измокшие опилки.
Аббат не бабник - он лишь пытается установить рановесье между количеством страниц "Исповеди" Августина и закладками из белых батистовых платков, из набегающих облаков, умывательных кувшинов и уколов шпаги, которые получают бедняги вместо напутственных слов и тихой исповедальни в обители дальней.
Барон - не барон еще, но упорный, настоящий, немного топорный, совершенно не готовый к замковым этикетам и луне по ночам - ему бы задачу по его плечам, да плащ побогаче, да врага помощнее, а вокруг одни идиоты в ливреях, так и хочется в пруд их макнуть ударом кулака, да только вода глубока, а рука нелегка, а барон всегда был не злодей, а просто - ребенок, беспечный и очень зависимый от людей.
Лейтенант, капитан, черта в ступе, то ли мразь, то ли вернейший из всех, загодя отравляющий чужой успех, умеющий ездить верхом хоть на трупе, да кружить головы, мороча их всех, предавая страну ради прихоти женской, ради чужого и крайне сомнительного блаженства, ради той службы, о которой не забудут в веках - начиная с тех, кто остался с носом и в дураках, хотя вся победа была в их руках, да заканчивая случайными барышнями из-за угла...
все сгорело давно, даже зола, дотла, до дикого помраченья, а все нет прощенья и облегченья, все брести под каким-то чужим и постоянным дождем, хрипло обещая, что обязательно доживем, и приедем, и снова увидим друга друга и, кажется, даже немножечко удивим - тем, что еще остался живым.