В тот день Эйдан задержался по неотложным делам, с грустью предупредил домочадцев, что не сможет прийти домой, будет на следующий день, ближе к вечеру. Дину пришлось самому придумывать, чем себя занять. Непривычно тихий и грустный он бесцельно шатался по Дому, поначалу хорохорился и гордо заявлял всем, что счастлив от того, что никто ему не мешает, не лезет под руку и не придумывает идиотских идей. Но совсем скоро начал потихоньку звереть, с явной завистью косился на занятых чем-то Криса и Тома, на Мерлина Менсона с Люком и на Кеннета с бутылкой. И понимал, что он один, совершенно один в этом жестоком мире, и никому нет до него дела.
- У тебя, папа, есть мама, а у тебя, мама, есть папочка, а у меня никого нет, - злобно шипел себе под нос Дин и всё острее чувствовал собственное одиночество.
Поздним вечером все разошлись по своим комнатам, Люк уложил Тома, поиграл с ним перед сном в его любимые прятки - гляделки с ладошками, напоил тёплым молоком с мёдом и собирался уже сам ложиться спать, когда увидел одиноко сидящего в гостиной Дина. Тот сердито катал по столу новенький игрушечный джип, который накануне они с Тёрнером выпросили у Люка, и снова что-то сердито выговаривал самому себе.
В конце концов, в обязанности Люка входило возиться только с Томом. В конце концов, Люк устал. В конце концов, Дин уже большой мальчик и способен самостоятельно разобраться со своим режимом и предпочтительнее ли ему бодрствовать или спать. Утешив такими мыслями свою совесть и заглушив слабый голос человеколюбия, Люк отправился спать.
Улёгся в кровать, блаженно укутался в одеяло и закрыл глаза, но сон не шёл, и он начал беспокойно ворочаться в постели. Перед глазами стоял Дин, его печально поникшие плечи, грустный взгляд, вспомнилось, что за ужином О'Горман ничего не съел, а обычно наворачивал так, что за ушами трещало и всегда просил добавки.
Всегда, всегда. Всегда рядом был Эйдан, и значит парни громко хохотали, ставили на уши весь Дом. Всегда рядом был Эйдан, и значит никому из них не было скучно. Всегда рядом был Эйдан, а значит никто из них не был один.
- Ох ты горе луковое, - процедил сквозь зубы Люк, выпутался из тёплого одеяла, встал с постели и направился в гостиную. Так он и думал, Дин продолжал с остервенением катать машину и безучастно смотреть перед собой. Люк негромко кашлянул, обозначив своё присутствие. Парень поднял на него тяжёлый взгляд и капризно сказал: "Ну я же хочу спать, а ты заставляешь меня играть в машины". И вся злость Люка мигом улетучилась. Он вспомнил то, на что раньше не обращал внимания. Дин никогда не уходил спать сам, и если он слишком долго засиживался за книжкой, за игрой в приставку или за поглощением шоколада, когда его глаза слипались, а взгляд совершенно соловел, Эйдан обнимал друга за плечи, что-то говорил ему и вёл спать. Парни поднимались на второй этаж, и долго ещё сверху слышался их радостный громкий смех или приглушённое хихиканье. Поначалу их пытались расселить по двум разным комнатам, Люк понимал, что если оставить их вместе они будут всю ночь болтать и играть, и сами не выспятся, и никому вокруг не дадут покоя. Дин и Эйдан послушно расходились по разным комнатам, перестукивались через стенку, играя в заключённых, светили фонариком и придумывали какие-то другие сигналы и тайные языки. А наутро оказывались в одной комнате. Не потому, что ночью приходили друг к другу, нет. Просто комнаты схлопывались, и вместо двух, под утро оставалась одна. Никто не понимал, как это происходит, но факт оставался фактом.
Всё это Люк вспомнил теперь, пока вёл сонного Дина в комнату. Тот послушно брёл рядом, медленно и неохотно перебирал ногами и зевал во всю ширину своего улыбчивого рта. В спальне Люк помог Дину улечься, укрыл его одеялом и вышел из комнаты с непроницаемым лицом. О'Горман решил, что Люк сердится и, честно говоря, понимал, что заслужил такое отношение. Он правда вёл себя плохо в тот вечер, но ему правда не хватало Эйдана.
Люк вернулся очень быстро. С таким же нечитаемым выражением лица он поставил рядом с кроватью Дина поднос, на котором стоял стакан молока и миска, доверху наполненная свежеиспечёнными плюшками. Когда он успел их напечь, оставалось загадкой.
- Он завтра придёт, - ласково сказал Люк. - А завтра наступит совсем скоро. Сейчас ты поспишь, и даже не заметишь, как наступит завтра.
Дин взял стакан, жадно выпил молоко, хищно вцепился зубами в плюшку, уничтожил её в мгновение ока и потянулся за следующей.
- Ему будет приятно, если ты хорошо поешь и хорошо отдохнёшь, - убеждённо сказал Люк. - Правда.
Дин внимательно посмотрел на своего ночного визави, впервые за весь день улыбнулся широко и радостно, кивнул и дожевал вторую плюшку. Съел ещё несколько, допил молоко и чинно улёгся обратно в кровать.
Люк заботливо укрыл парня одеялом, подоткнул его со всех сторон и мягко сказал: "Ты спи. Завтра будет новый день, и он придёт. Вы всегда вместе и всё хорошо"
Дин кивнул, устало закрыл глаза и заснул. Люк постоял рядом с постелью ещё немного, убедился, что О'Горман крепко спит и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Теперь всё точно было в порядке, все обитатели Дома были счастливы, и Люк мог с чистой совестью лечь спать. Давно опустилась ночь, укутала Дом чёрным покрывалом.
Всем домочадцам снились добрые красивые сны. Что снилось Люку, об этом история умалчивает, а Дин видел во сне Эйдана, они отправились в далёкое путешествие на джипе, Люк собрал их в дорогу и дал с собой кувшин молока и корзину плюшек.
Дин улыбнулся, перевернулся на другой бок и счастливо засопел. Эйдан скоро придёт. Они всегда вместе и всё хорошо.
