[Endless Summer]

Она появилась перед ним тогда, когда он менее всего этого ждал. Пребывая мыслями за гранью реальности, Том пытался заглянуть за пределы вселенной и найти того, кто тихо, но отчаянно призывал: «Закрой глаза. Посмотри сквозь сон. Я поймаю твой взгляд и увижу в нем себя. Не думай ни о чем и сделай шаг вперед. Мы пройдем по дороге, по дороге ночных фантазий и призрачных иллюзий. Я нарисую для тебя отражение своих мыслей, а ты раскрасишь их во все цвета радуги…»

Из оцепенения его вывел лёгкий шорох. Он открыл глаза, и увидел перед собой её. Такая маленькая и хрупкая, переливаясь на солнце, она сидела на раскрытой книге и смотрела на него своими чёрными глазками-бусинками. Улиточка…

- Улиточка, - протянул Том, растягиваясь в улыбке, как Чеширский кот. Аккуратно распластавшись на животе, он положил голову на книгу так, чтобы между ним и моллюском расстояние было минимальным. Улитка ничуть не боялась человека, напротив, казалось, что она с не меньшим интересом разглядывает его. Её тёмно-зеленая ребристая раковина лихо закручивалась по спирали, создавая эффект бесконечности, а эластичное тельце, подрагивая, походило на желе.

Убедившись, что угловатый громила не представляет для нее опасности, улитка двинулась навстречу его носу. Том замер и с волнением ждал, когда животное на него заберется. Животное было не из быстрых, поэтому ждать пришлось порядочно. По мере того, как моллюск продвигался к переносице, Том всё сильнее косил глаза. В какой-то момент он подумал, что, застань его сейчас Люк, изящное жаркое из брюхоногого по-французски обеспечено.

Улитка, наконец, добралась и остановилась. Она с важным видом сидела на томовом носу, отчего он был похож на маленького носорожку. Конвульсируя тельцем, моллюск еле заметно покачивался. «Ну, она же маленькая. Кушает мало, как я совсем. Места занимает тоже мало – это как Ли. Никто её и не заметит». Том определенно решил взять улитку с собой и поселить в аквариуме вместе с восьминогими коньками. Быстро вскочив и прихватив книжку, он бережно снял с носа зеленую гостью и побежал вприпрыжку Домой, искренне надеясь, что Люк занят важными делами, а посему не застанет его на пороге.

Люк действительно был очень занят. Примотанный к стулу широкой синей изолентой, с кляпом во рту он представлял собой довольно жалкое зрелище. Аналогичные зрелища представляли собой Дин и Эйдан, расположившиеся рядом. В викторианском чулане стояла тишина, нарушаемая лишь посапыванием пленников. Напротив них у висящей на стене школьной доски грозно возвышался Ричард. Одетый в лохматую шубу из мексиканского тушкана, с гривой косматых волос и бородой он был похож на гнома, сошедшего со страниц фэнтезийного эпоса.
- Ну, друзья мои, продолжим урок воспитания истинных джентльменов. На очереди у нас лексика, - с этими словами он достал из кармана мел и принялся размашисто выводить «Chris Hemsworth is not stupid», давя на кусочек в своих руках с такой силищей, что тот крошился и белой пылью оседал на мехе.
Со стороны пленников раздался обреченный вздох. А ведь всё так банально начиналось.

Дину и Эйдану наскучило играть в охотников. Они выведали все укромные уголки, в которых мог прятаться сэр Гисборн, выискали тайные тропы, узнали распорядок его дня и привычки. Они даже предугадывали его реакцию на их появление, поэтому, вламываясь в чулан, хором орали: «Не вставай. Мы сами прячемся». После чего гасили лампадку и, погружая уютное местечко в цитадель тьмы, отсиживались до тех пор, пока Люку не надоедало ходить и искать их, чтобы проверить, не взмокли ли парни во время своих нескончаемых игр и не нужно ли им переодеться.

Они долго думали и наконец додумались. Гномы! Они будут играть в гномов! Необходимо было тщательно подготовиться. Шубы выпросили у зашедшей в гости Хелены, массивные сапоги стащили у Мэнсона, украшения нашли в реквизите Кеннета, деревянные мечи и луки остались со времени игры в спецназ. Облачившись и как следует начесав волосы, они стояли и удовлетворенно взирали на получившийся результат в зеркало. Теперь надо придумать себе имена. Изо всех сил напрягая мысли и перебирая в головах варианты, парни пришли к очевидному:
- Фили! Меня будут звать Фили! – провозгласил Дин.
- Тогда я буду Кили! – отозвался Эйдан.
- А вместе мы неразлучные ФилиКили! – ребята радостно обнялись, попрыгали, создавая слоновий топот, после чего впали в лёгкий коматоз.

А что, собственно, делают гномы? Книги и фильмы подсказывали, что гномы вечно трудятся в поте лица, добывая руду, обрабатывая металлы и создавая украшения. Копаться в саду в поисках руды, разбирать подвал в поисках металлов и воровать у Тильды драгоценные камни для будущих украшений не особо хотелось. За последнее так вообще можно было по шее получить, поэтому гномьи занятия парни дружно сочли неблагородными и неинтересными. Но с антуражем-то что делать? Неужто развоплощаться? Идея пришла внезапно.

- Слушай, а ведь мы можем найти себе предводителя. Скажем, гномьего короля, свергнутого с трона, полного жажды мести и желающего вернуть утраченное, - предложил заводила Дин.
- Верно! И будем его несчастными племянниками, которых он взял к себе на воспитание после гибели родителей, - поддакнул Эйдан.
- И пусть король думает, куда нам идти и что делать! – новоиспеченные гномы сияли от собственного ума и сообразительности.

Осталось найти короля. Он должен быть величественен и театрально печален, мудр и справедлив, должен обладать чувством собственного достоинства, гордостью и… Эврика! Ричард! Вот идеальный гномий король! Обрадованные, Дин и Эйдан стремглав понеслись к чулану, притормозив лишь на подходе к оному, потоптались немного и легонько приоткрыли дверь.

Король изволил почивать. Изящно разместившись поверх атласного покрывала с вышитыми на нём львом, гербом и короной, Ричард даже в таком виде являл собой образец королевских кровей.
- Слишком утончёнен для гнома, - шепнул на ухо товарищу Эйдан.
- Ну, так мы над этим поработаем, - подмигнул Дин, и они оба отправились наверх.

На сей раз шубу добыли у Мэнсона, сапоги позаимствовали у Деппа, украшения – у Скотта, а мечей и луков и так хватало. Поразмыслив немного, ребята решили, что у гномьего короля оружие должно быть посолиднее, поэтому присовокупили к вышеназванному еще и огромный топор с резной рукоятью, найденный в подвале. Схватив все это в охапку, «гномы» организовали второй поход к королю.

Ничего не ожидающее Величество по прежнему почивало. Прокравшись в чулан и закрыв за собой дверь, Дин и Эйдан начали колдовать над «дядюшкой». Осталось лишь доклеить бороду, как вдруг Ричард проснулся. Ничего не понимая, он успел разглядеть нависшие над собой две счастливые физиономии, сразу понял who is who, попытался вскочить с кровати, но, запутавшись в шубе, важно растянулся на полу. С криками «Дядя, ты нам нужен» парочка повалилась на него, не давая ускользнуть.

Хваленая британская выдержка сделала своё дело. Сделав вид, что не ропщет пред судьбою, Ричард демонстративно обмяк, позволив молодёжи расслабиться. И вот тут-то он их и схватил. Держа обоих подмышками и потряхивая, несостоявшийся гномий король рычал, что есть мочи:
- Что за объедки от моли вы на меня нацепили? Что за навозомесительные сапоги? Где моя тончайшая девонширская сорочка, я вас спрашиваю?! Где, в конце концов, мои честь и достоинство?!

Визжа что есть мочи, Дин и Эйдан как можно членораздельнее пытались объяснить, что как раз-таки достоинство они хотели удостоить еще больше, облачив Ричарда в гномьего короля в изгнании, который собирается сердцем и топором отвоёвывать родные пенаты.
- Король значит… Дядюшка… Хо-ро-шоооо….. – взвыл Ричард и показал такого дядюшку, какого они себе даже вообразить не могли.

Для начала он их выпорол. Нет, не отшлепал, а именно выпорол своим по-королевски широким ремнем. Выпорол за то, что «племяннички» шастают по злачным местам и вражеской территории с оружием наготове, совершенно не опасаясь быть схваченными вражескими редутами. Выпорол за то, что они позорят гномью честь, имея слишком короткие бороды и чересчур длинные языки. Выпорол за то, что проще сказать, за что не. Он порол их основательно, но в то же время ласково, стараясь не навредить нежным попам и ещё более нежной психике.

Покончив с первым воспитательным элементом, Ричард приступил ко второму. Усадив обоих на стулья и закрепив в положении буквы «хю», он принялся дотошно и пространно вдалбливать Дину и Эйдану историю всего их гномьего рода, выводить вирши на кхуздуле и настойчиво требовать повторять за ним эти вирши, и… В этот момент в чулан заглянул Люк. Увидев ребят, которые при его появлении как-то радостно задёргались червячками, он оторопел, но тут же взял себя в руки и обратился к Ричарду с голосом полного негодования:
- Какого хре… Прости… Ты не мог бы объяснить, что происходит в твоей почтенной обители.
- Что происходит? Это ты меня спрашиваешь, какого хре…, прости, что происходит? Я тебе сейчас объясню… - и с этими словами гномий король скрутил несчастного Виндзора и уже проверенным способом прикрепил к стулу. – Это ты мне сейчас объяснишь, почему у нас молодёжь пошла невоспитанная да необразованная. Ишь, на кхуздуле сонеты не знают. Ничего… Сейчас вы у меня, голубчики, всё узнаете.

Третьим воспитательным элементом шли терпимость и дипломатия. Объяснив, как важно уважать оппонента и не умалять его в глазах общественности, Ричард несколько раз повторил о недопущении расовой и национальной дискриминации, упомянул о толерантности в быстро развивающемся глобализированном мире, после чего плавно перешел ко всеобщему языку:
- Ваше произношение и грамматика должны быть безупречны, чтобы каждый вассал, каждый союзник и каждый враг знал, что перед ним истинный король своего народа. Запомните, никакой фамильярности. Никаких «you is» и точка! Только «you are»! Чай подается в пять часов пополудни. Молоко не плещется в нём одинокой растекшейся каплей, а пребывает рядом в специально отведенном на то молочнике. Что же касается сквернословия…