а как они познакомились?
приблизительно вот так
Эйдан с детства любил сказки. А самыми любимыми почему-то были про Принца-Лягушонка, а потом, когда он стал немного постарше, про Маугли.
Дети часто отождествляют себя с любимыми героями, и мальчик поначалу считал, что он и есть тот самый заколдованный принц. Впрочем, такая игра ему быстро наскучило, да и совсем не улыбалось ему сидеть на дне колодца, ждать пока какая-нибудь капризная девица уронит туда свой любимый мячик. Гораздо интереснее было играть в Маугли. Эйдан лазил по деревьям, пытался договориться со всеми окрестными кошками и собаками, приходил домой с исцарапанными коленками, и мама смазывала их йодом, дула, чтобы не так сильно щипало, и делал вид, что сердится, но её глаза всё равно продолжали улыбаться.
Потом Тёрнер вырос и совсем забыл про детские сказки и игры, не до того ему было, хотелось стать актёром. Роли в театральных постановках, в нескольких сериалах, знакомство и дружба с интересными людьми, а потом съёмки фильма «Хоббит». Почти детское удивление и радость от такого погружении в атмосферу чудес, да и роль ему досталась самого настоящего сказочного принца.
Только вот с «братом» никак отношения не складывались. Казински был неплохим человеком, работать с ним было достаточно легко и можно даже сказать приятно, но с ним совсем не хотелось дружить, делиться сокровенным и долго-долго разговаривать перед сном. Не то, чтобы Эйдан так дружил с каждым своим партнёром по съёмочной площадке, но к брату да ещё и принцу у него оказались завышенные требования.
Потом пришлось искать другого актёра, и на смену уже привычному Казински явился ужасно неприятный тип Дин о Горман. Эйдан невзлюбил его сразу и, кажется, эти чувства были взаимны. Тёрнера в его экранном братце раздражало всё, начиная от смешного лягушачьего рта, который вечно кривился в дурацкой ухмылке и, заканчивая потёртыми кроссовками, на которых Дин нередко ленился завязывать шнурки, вечная беспечность и раздолбайство.
Простейшие сцены получалось снять только после огромного количества загубленных дублей, Пи Джей свирепел, остальной каст страдал, а парни косились друг на друга со злобой.
Только вот почему-то так получалось, что они всё время оказывались рядом. На съёмочной площадке в этом не было ничего удивительного, конечно, но во время перерывов и отдыха, все привыкли, что если где-то мелькает копна чёрных волос, значит и золотоволосая голова тоже окажется неподалёку.
А потом случилась грандиозная пьянка, которая запомнилась всем, ну, каждому по своей причине, конечно.
Хорошо набравшийся Дин успел сообщить всем страшную тайну. Конфиденциальным шёпотом, приблизившись к самому лицу собеседника, о Горман рассказывал, что он на самом деле принц. Остальные актёры согласно кивали, отпускали какие-нибудь шутливые комментарии, зловредный Мартин ехидно напомнил, что принцем быть осталось всего-то три фильма. В общем, никого не удалось удивить. И только Эйдан, услышав как Дин рассказывает свою стр-р-рашную тайну Мак Тавишу, почему-то побледнел, невежливо вклинился в разговор, схватил «братца» за руку и со свирепым лицом поволок к себе в трейлер. Все призадумались, но отказались комментировать эту ситуацию, да и не до того стало, веселье набирало обороты.
- Ты что творишь? – прошипел Тёрнер, втащив о Гормана внутрь трейлера и крепко захлопнув дверь.
Дин сел на кровать, ноги всё равно плохо держали, и теперь «младшенький» нависал над ним с самым решительным видом.
- Я правда принц, - устало сказал Дин, постарался придать голосу серьёзность и значительность, но пьяно хихикнул и начал завалиться на спину.
Эйдан схватил парня за плечи, усадил поудобнее и вдруг опустился на корточки рядом с кроватью, положил свои ручищи на колени о Гормана, заглянул снизу-вверх ему в глаза и ещё более устало сказал: «Я знаю. Просто об этом нельзя трепаться, ты же понимаешь».
Повисла тяжёлая тишина, парни смотрели друг на друга, будто открывали для себя что-то новое, наконец, Дин улыбнулся и совсем не так, как ухмылялся обычно, нет это была светлая, тёплая улыбка. Бережно провёл рукой по щеке Эйдана и мягко спросил: «Ты правда всё понимаешь?»
- Правда, - вздохнул Тёрнер, встал, снял футболку и снова опустился перед братом. – Видишь, у меня шрам?
Дин присмотрелся и увидел у него на груди небольшой едва заметный шрам, какой бывает после операции на сердце.
- Ты тогда маленький был, - утвердительно сказал он.
- Да, маленький, - снова вздохнул Тёрнер. – Мама говорила ничего серьёзного, а я потом понял, что там, наверное, железные обручи, как у Верного Генриха.
Эйдан надел футболку, задумчиво потоптался и сел рядом с Дином на кровать. Парни снова посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись, как люди, завершившие, наконец, тяжёлую, но очень важную работу.
- Теперь всё будет хорошо, - с абсолютной уверенностью констатировал Дин. – И теперь я точно стану принцем.
- Конечно, - светло улыбнулся Эйдан. – Но ты дорог мне любой, ты всё равно самый лучший. Я тебя сразу узнал и полюбил.
- И я тебя, - также мягко улыбнулся друг.
Оба понимали, что неважно, насколько они сейчас врут. Потому что они правда узнали друг друга сразу, а вот то, что признавать не хотели, так это, скорее всего, проклятие виновато. Но теперь они есть друг у друга, а значит ничего больше не страшно.
---------- Сообщение добавлено в 01:38 ---------- Предыдущее сообщение было в 01:36 ----------
а потом оказалось, что Эйдан умеет готовить
вкусно готовить
а Дин всегда был не дурак поесть
Как оказалось, они все уважали хороший алкоголь и были не дураки выпить. Но на самом деле, они ещё больше любили хорошую еду, и уж вкусно покушать никто без веской причины не отказывался.Только вот с выпивкой дела обстояли проще: можно было купить в ближайшем магазине, можно было затариться впрок, в конце концов. Из еды приходилось довольствоваться консервированными овощами и китайской лапшой. Возможно, это было бы не столь значительной проблемой, если бы не трейлер Эйдана и не постоянно доносящиеся с той стороны соблазнительные запахи каких-то немыслимых блюд. Иногда он готовил на компактной электрической плитке, а иногда разводил костерок прямо на улице, и тогда ароматы жареного мяса, рагу или крем-супа разносились по всему трейлерному городку и мешали всем нормально жить и работать.
Дин постоянно ошивался подле друга и потому чаще остальных получал приглашение разделить трапезу. Для всех оставалось секретом, где Тёрнер берёт мясо, свежие овощи, всевозможные специи и соусы, но факт оставался фактом, чуть ли не каждый день он колдовал над котелком с очередным кулинарным шедевром. Нет, Эйдан не был жадным, он и с остальными делился, кажется, даже получал удовольствие, наблюдая, как его товарищи уписывает разные вкусности так, что только за ушами трещало. Очень это было странно. Впрочем, Тёрнер во многом был странным, но больше всего каст удивлялся манере ирландца готовить. Эйдан священнодействовал, всё это напоминало красивый и даже пафосный спектакль. Брал ли он капусту для колконнона или картофель для чампа, нарезал лук-порей для супа или вливал пиво в ирландское рагу — всё это проделывалось с невероятным изяществом и грациозностью. Но больше всего товарищей удивляли слёзы. Да, Тёрнер плакал, когда готовил, и на его восхитительно длинных ресницах серебрились бриллиантиками капельки свежей росы слёз. Никто не мог понять в чём дело, Ричард выдвинул предположение, что, возможно, Эйдан поёт грустные песни, от того и плачет. Да, за готовкой парень напевал мелодичным голосом что-то протяжное и несомненно ирландское. «Господи, этот идиот ещё и поёт» - умилился Дин, впервые увидев подобное. Вслух, конечно, ничего не сказал, только хмыкнул язвительно.
Потребовалась помощь Несбитта, он послушал доносившееся от трейлера пение, пожал плечами и сообщил, что Тёрнер не озвучивает ничего грустного, это детские песенки, какие-то из них даже довольно забавные. Плакать вовсе не с чего, только разве что ностальгировать, так молод он ещё, вроде для этого.
Наконец, решились спросить прямо. Организовали пикник у дверей столь любимого многими актёрами трейлера, откупорили бутылку и, щедро наливая Тёрнеру, осторожно спросили, почему он плачет, когда готовит. Подвыпивший и размякший Эйдан обвёл приятелей слегка осоловевшим взглядом, сыто и довольно потянулся и начал рассказывать. Только взял со всех присутствующих торжественное обещание никому не передавать услышанного.
- Моя прабабка — настоящая ирландская ведьма, - загадочно сообщил он и зловеще оскалился. Дин насмешливо хмыкнул, но Ричард ткнул его кулаком под рёбра, призывая к молчанию.
- А муж её, мой достопочтенный прадед тоже был не так прост, и по молодости был в услужении у другой, ещё более сильной и уважаемой ведьмы. Она готовила невероятно вкусный луковый суп, и прадед мечтал узнать рецепт. Он был известный малый, может, вы о нём слышали, Карлик - Нос, - Эйдан ехидно покосился на Армитиджа и шутовски поклонился в его сторону. Все проигнорировали выпад, потребовали продолжение истории, почему теперь-то парень плачет.
Тёрнер снова сделал таинственное лицо и с театральными пришёптываниями рассказал перешедшую от прабабки и прадеда науку: когда готовишь овощи, особенно когда чистишь их, надо обязательно плакать, чтобы лук не обиделся и не подумал, что он единственный такой неудачник. Тогда и блюда будут вкусными, и луковый суп получится, и никакого горя не случится. А то не зря ведь бывает горе луковое.
Несбитт придушенно хрюкнул, сдерживая смех, но никто не обратил на это внимания, всех заворожил рассказ.
Потом актёры допили виски, доели и правда невероятно вкусный луковый суп и разошлись по своим трейлерам. Остались только Дин и Ричард.
-Ты ведь сочинил всю эту чепуху, - уверенно сказал друг, насмешливо глядя в глаза Тёрнеру.
-Сочинил, - легко согласился тот.
-Не будем спрашивать зачем, просто объясни, почему ты на самом деле плачешь? - мягко попросил Армитидж.
Эйдан долго отнекивался, придумывал оправдание одно нелепее другого, но все они не прокатили. Ни работа над ролью и вживание в образ Кили, потерявшего брата, ни ностальгия по детству и Родине, подкреплённая незатейливыми песенками, ни боязнь приготовить плохо и не угодить старшим товарищам.
В конце концов, он сдался и, сердито сопя, объяснил, что когда он готовит на улице, солнце слепит глаза, и они слезятся. А светит оно ежедневно, заливает и его трейлер, и всё вокруг.
Дин с Ричардом не стали смеяться или как-то комментировать это признание, только переглянулись заговорщически, чем крайне насторожили парня. Потом, впрочем, он об этом забыл, они ещё поболтали, выпили кофе, сваренного по ирландскому рецепту и разошлись, довольные друг другом.
На следующее утро Армитидж и О Горман, широко улыбаясь вручили Эйдану стильные солнцезащитные очки. Было совершенно непонятно, где они их раздобыли, не побывав в магазине. Таких очков не было ни у Ричарда, ни у Дина, Тёрнер бы запомнил.
А в это время Сёркис метался по своему трейлеру и сердито шипел: «Воришки, наглые мерзкие воришки, они украли очччки, украли»
Мартин скучающим голосом уже в десятый раз объяснял ему, что не украли, честно выиграли в угадайку, а кто-то из здесь присутствующих просто не умеет пить и наутро ничего не помнит об азартных играх. Но это уже совсем другая история
---------- Сообщение добавлено в 01:40 ---------- Предыдущее сообщение было в 01:38 ----------
а потом Дин познакомил Эйдана с семьёй и семью с Эйданом
Дин распахивает дверь, широко поводит рукой и улыбается, глядя на родителей.
- Мам, пап, знакомьтесь, это – Эйдан, - радостно говорит он. Тёрнер вежливо улыбается и слегка наклоняет голову. Ланс и Вики кивают в ответ. – Он мой брат, - брякает Дин, и Эйдан мысленно стонет. Вот идиот.
Родители внимательно смотрят на обоих парней, Ланс хихикает и говорит жене: «Вот видишь, я всегда подозревал, что наши дети не от тебя. Ты только посмотри, какой он красавец» Вики театрально всплёскивает руками, прижимает ладони ко рту и качает головой. Затем удаляется на кухню, заламывая руки на манер героинь античных трагедий. Но по пути она успевает ободряюще подмигнуть ошарашенному Эйдану.
Откуда-то с верхнего этажа скатывается брат Дина, налетает на Тёрнера и восторженно верещит: «Так вот ты какой, мой брат-близнец, подменённый в роддоме».
Эйдан ошалело крутит головой и не понимает, как себя вести. Он привык дурачиться с Дином, но не ожидал проделывать подобное с его родными. И в это время в гости очень вовремя заходят Тимати Бальм и Джаред Тёрнер. Эйдан понимает, что это его последний шанс, он пристально смотрит по очереди на обоих мужчин, почему-то выбирает Джареда и бросается к нему с истошным воплем: «Милый папочка, забери меня отсюда!» Тот машинально принимает его в объятья и даже отечески целует в макушку, совершенно растрогавшись.
- Тёрнер, прекращай, - ледяным голосом говорит Дин, и оба Тёрнера синхронно вскидывают головы. – Да кстати, Тёрнер, знакомься, это Тёрнер. Поздравляю тебя, Эйд, только ты мог так безошибочно определить. И тебя, Джаред, поздравляю, я говорил, что тебе нет необходимости писать в своей анкете «папочка», у тебя это на лбу написано.
С кухни выходит Вики, в руках у неё противень с огромным пирогом. Ланс открывает бутылку доброго вина. Все садятся пить чай, и это совершенно безумное чаепитие, Эйдан понимает, что не удивится, если увидит в заварочном чайнике маленькую зверушку соню, или если мимо стола вдруг пробежит белый кролик. Понимает, что не удивится он в том числе и потому, что рядом с Дином всё становится немножечко волшебным и заколдованным.