а когда ещё Эндрю и Том жили в квартирке, а Дин с Эйданом ходили в гости, с ними тоже происходили разные истории
как же без этого
Он не помнил, как разговор перешёл на Демосфена. Просто так получилось. У них с Дином всегда обычно всё просто так получалось. Вот и на этот раз, Демосфен; - а расскажи мне про него, а почитай, - сам найдёшь в интернете, - нет, я хочу, чтобы ты почитал; старый потрёпанный том из отцовской библиотеки, шуршание страниц, внимательное заинтересованное сопение.
Потом Дин тоже вознамерился потренироваться, пошёл было искать камушки, но тут уж Эйдан строго запретил, уморительно серьёзно сложил руки на груди и попытался быть строгим. Друг похихикал и смирился, но всё равно не оставлял идеи научиться красиво разговаривать. В этом Эйдан, конечно, поддержал о Гормана, он ведь поддерживал своего «брата» почти во всех начинаниях, а эта игра обещала быть интересной. Они недолго ломали голову, придумали хорошую альтернативу камушкам – фрукты. И гигиенично и неопасно при проглатывании. Дольки мандарина, крупные ягоды и, наконец, киви. Дин набивал рот, декламировал скороговорки и стихи, умудряясь при этом ещё и широко улыбаться. Они так долго веселились, а потом отправились в гости к Хиддлстону. Во-первых, в тот день это был запланированный визит, во-вторых, Эйдану почему-то казалось, что Тому новая игра тоже понравится. Игра понравилась и ещё как, приятель выслушал их рассказ, посмотрел на Дина, читающего стихи с набитым ртом (хитрый о Горман решил совместить весёлое и полезное с приятным, понял, что в рот можно закладывать ещё и шоколадные конфеты), радостно улыбнулся и потянулся к вазе с фруктами. Какие фрукты всегда были в этой вазе в больших количествах? Правильно, бананы. Хиддлстон лихо запихнул банан в рот и принялся увлечённо декламировать Шекспира. В этом момент в комнату зашёл Люк. Он посмотрел на происходящее, почему-то нервно вздрогнул, изменился в лице, но быстро взял себя в руки и оч-ч-ч-чень спокойно попросил больше никогда так не делать. Том хорошо знал это выражение лица и этот тон, он посмотрел на своего агента с удивлением, словно спрашивая, чем тот сейчас недоволен. Дин тоже не подумал ни о чём плохом, слишком уж был увлечён весельем. Один Эйдан оказался самым сообразительным, он вспомнил ориентацию и жизненный опыт Люка, постарался посмотреть на творящееся безобразие его глазами и даже посочувствовал парню. Вот только слишком смешно это всё было, потому Тёрнер продолжил ржать самым бессовестным образом, и Люку пришлось самостоятельно объяснять причину своего недовольства. Он, как всегда, оказался на высоте и подчёркнуто ровным голосом сообщил, что делать так совершенно несолидно, и настоящие джентльмены так себя не ведут. Эти слова оказали просто магическое действие на обоих. Дин перестал ржать и ушёл выплёвывать конфеты в мусорное ведро, а Том поспешно прожевал и проглотил свой банан и даже попросил у Люка прощения. Ему совершенно не хотелось огорчать мужчину.
Вечером вернулся домой Эндрю Скотт. Он выслушал рассказ Люка, мрачно покивал, строго посмотрел на Хиддлстона и пообещал разобраться, а потом всё подливал личному агенту виски и рассыпался в признаниях, что его всегда восхищала люкова железная выдержка, сам Эндрю, мол, этому так пока ещё и не научился.
---------- Сообщение добавлено в 01:43 ---------- Предыдущее сообщение было в 01:42 ----------
или, например, такие истории
тот день Дин зашёл в гости к Хиддлстону и Эндрю Скотту в гордом одиночестве. Эйдан усвистал по каким-то своим делам, и не мог составить другу компанию. Оказалось, что и Эндрю дома один, Том возвращался позже. Хозяин радушно усадил гостя за стол, захлопотал вокруг него, налил вкуснейшего чая, который заваривал по секретному рецепту его матушки. Подвинул блюдо с бананами и яблоками, а потом виновато развёл руками и сказал, что с удовольствием угостил бы Дина его любимыми шоколадными конфетами, но не может этого сделать, пока не придёт Хиддлстон. В ответ на недоумение о Гормана тонко улыбнулся и показал на самую высокую полку. Там ехидно поблёскивала вазочка с конфетами.
Оказывается Том решил вырабатывать характер, начал с малого, отказал себе в любимых конфетах, которые до этого поглощал в неимоверных количествах. Эндрю никогда не мог отказать Тому и хоть ворчал о вреде сладкого, но каждый раз покупал эти конфеты и давал их Хиддлстону, когда бы тот ни попросил. Решено было убрать искушение, мол, с глаз долой – из сердца вон. Эта аксиома сработала, но бороться с собой всё равно было тяжеловато.
Пришёл Том, залез на стул, но даже его высоченного роста не хватило, чтобы снять вазочку, пришлось использовать клюшку для гольфа, подцеплять. Это был их с Эндрю хитрый план и помощь для тренировки силы воли.
О Горман посмотрел на всё это очень задумчиво, машинально выпил свой чай, съел всего несколько штучек конфет, чем крайне удивил хозяев и ушёл от них, с какой-то думой на челе.
Дома он долго страдал и мучился, принимал решение, потом отменял, потом снова принимал, сгрёб всё-таки в кучу весь шоколад и когда вернулся Эйдан, Дин, тяжело вздохнув, попросил у друга поднять все сладости на самый верх их старого серванта, так высоко, чтобы Дин не смог их достать. Сердито сопя, рассказал Тёрнеру про Хиддлстона и Эндрю, их великую силу воли. Ожидал, что тот будет смеяться, но Эйдан всегда тонко чувствовал настроение Дина, каждый раз знал, как сделать так, чтобы было лучше. Он ободряюще улыбнулся, засунул сладости на верхнюю полку, подмигнул "брату" и вымыл для него большое и красивое зелёное яблоко.
А когда о Горман уже лёг спать, в комнату зашёл Эйдан и поставил на письменный стол какое-то блюдце. Конечно, Дин не удержался, встал, чтобы посмотреть, что принёс друг. Оказалось, Тёрнер приготовил для него домашние конфеты, какие-то перемолотые сухофрукты с мёдом и орехами, они были слеплены весьма кривобоко и смешные, неуклюжие не шли ни в какое сравнение с покупными сладостями, но, честное слово, Дин понял, что никогда в своей жизни он не едал ничего более вкусного
---------- Сообщение добавлено в 01:47 ---------- Предыдущее сообщение было в 01:43 ----------
а если говорить про Дом, то вот у них появился, после этого там появился Кеннет (ему статус не позвоял появиться в квартирке. А в Доме можно), а у Кеннета появились кактусы, а в кактусах появился Джонни Депп с мулатками
За Деппом пришла Хелена, чтобы мальчик не заигрался и вовремя вернулся к ним с Тимом, а то Тим волнуется
Эрмитаж как-то сам собой завёлся
а Ли Пейс однажды взял и пришёл
Когда Кеннет Брана приходил в гости к Хиддлстону и Эндрю, он обычно скромно сидел в углу гостиной. Облюбовал себе удобное кресло, перетащил туда несколько томов Шекспира, чайник, набор разномастных чашек и плеер с колонками, чтобы слушать "Зелёные рукава". Кеннет Брана всегда и всё продумывал как минимум на шаг вперёд и жаловал комфорт.
Он достаточно часто гостил у своего дорогого мальчика, но почти никогда не покидал привычного угла. Со всеми вопросами Тому приходилось идти в этот угол, усаживаться на прихваченной с кухни табуретке, балансировать между книгами и чашками.
Впрочем, в этом доме не задавали лишних вопросов и ничему не удивлялись. Главное, чтобы каждому было хорошо.
А Кеннету несомненно было хорошо. Он потягивал чай, пролистывал книги, поглядывал искоса на Тома, увлечённо репетирующего новую роль.
Однажды на огонёк заглянул Ли Пейс. Никто теперь не может точно сказать, звал ли его кто-нибудь, или он сам нарисовался. Ли с интересом огляделся вокруг, уважительно покачал головой, рассмотрев уютный и обжитой угол Кеннета, смахнул случайно с камина несколько безделушек и уселся в противоположный угол. Прямо на пол, но это его, кажется, ни капли не смущало. И снова никто не задавал лишних вопросов, если человеку нравится, пусть сидит. Он и просидел там до глубокой ночи, вежливо отказался от приглашения к столу, от чая, от совместного вечернего променада. Ушёл так же внезапно, как и пришёл, коротко кивнув всем на прощание.
Никто не ожидал, что на следующий день он придёт снова. Больше того, в руках у Ли Пейса был самодельный плакат с красивой надписью большими буквами: "Уголок отшельника (франц) Эрмитаж"
Гость со всеми предосторожностями закрепил этот плакат в углу, который облюбовал накануне и снова уселся на пол. Привалился к стене, блаженно вытянул ноги и прикрыл глаза с видом человека, который долго скитался неизвестно где и наконец-то вернулся домой.
И снова его не трогали и ни о чём не спрашивали, только Хиддлстон ободряюще улыбнулся и уважительно спросил: "Ты тоже учишь языки и мечтаешь побывать в Эрмитаже?"
- Как получится, - пожал плечами Ли и туманно улыбнулся.
Люк отвёл Тома в сторонку и доброжелательно объяснил, что лучше говорить не "побывать в Эрмитаже", а "побывать в Третьяковской галерее". Так, во избежание.
Хиддлстон ничего не понял, но безоговорочно поверил.