[Осьминогий лось]

Дин скидывает на пол последнюю фигурку, наступает на неё, давит яростно, прокручивает каблуком ботинка и успокаивается. Громить больше нечего, все безделушки разбиты вдребезги, и на полу теперь валяются только осколки. А всего ещё несколько минут назад это были фигурки и статуэтки. Дин сам не понимает, что на него нашло. Он не был огорчён, зол, раздосадован. Возможно, он был испуган. Но теперь ему ещё больше страшно. Дин не может придумать ничего умнее и залезает под стол.
Там его находит Эйдан. Друг заходит в гостиную в поисках О'Гормана, видит следы недавнего крушения и, ни слова не говоря, залезает к нему под стол. Парню неудобно, ножищи торчат, и голова упирается в столешницу, но он сворачивается в клубок, присаживается к брату, обнимает его крепко-крепко будто закрывает собой, защищает от всего мира. Впрочем, почему будто? На самом деле, всё именно так и есть.
Они сидят в тишине, потом Дин начинает сопеть подозрительно громко, а потом и вовсе всхлипывает, уткнувшись носом в родное плечо.
- Что с тобой случилось? - мягко спрашивает Эйдан.
- Мне было страшно, - отвечает Дин, ёжится, будто от холода и ещё крепче прижимается к другу.
- Больше не страшно? - спрашивает Эйдан. В его голосе нет насмешки или издевательства, он как будто даже взволнован.
- Не страшно. С тобой мне никогда ничего не страшно, - отвечает Дин, и на самом деле всё именно так и есть. Они оба это знают, ну или догадываются об этом.
Они сидят под столом, ведь все знают, что это самое безопасное место. И Дин говорит задумчиво, что теперь Эндрю не простит его за разбитые фигурки и статуэтки, что теперь никто его не простит, и он не знает, что делать. Эйдан не унывает и фонтанирует идеями. Он предлагает уйти из дома, стать отважными путешественниками или учёными, работать много-много лет, сделать великое множество научных открытий, и когда пройдёт время, встретиться с Эндрю, и он больше не будет сердиться.
- Он простит нас, он не будет уже помнить, что мы разбили его статуэтки, - с уверенностью убеждает Эйдан, и у Дина на душе теплеет от этого простого: "нас". Брат никогда не бросит его в беде. Совершенно не вовремя и не к месту щипет глаза, и что-то свербит в носу, Дин не может показать своих чувств, он только кладёт голову на грудь Эйдана, прижимается к нему изо всех сил и слышит, как равномерно бьётся под рубашкой большое доброе сердце.
В гостиную заходит Эндрю. Видит учинённый бардак, осколки любимых безделушек, видит, наконец, ноги, торчащие из-под стола. Наклоняется ниже и видит сидящих под столом Дина и Эйдана, которые сверкают на него глазищами.
- Вылезайте, - вздыхает Эндрю и делает приглашающий жест рукой. - Давайте-ка сюда, мои непутёвые.
Парни сопят, вылезают из-под стола, вытягиваются перед Эндрю.
- Мы разбили... - начинает говорить Эйдан.
- Я разбил, - перебивает Дин. - Прости меня, я больше не буду.
Он смотрит прямо в глаза Скотту и давит в себе малодушное желание спрятаться за спину Эйдана. Борется с собой изо всех своих сил, и пока ему это удаётся.
- А больше и не надо, ибо нечего, - ехидно отвечает Эндрю, вздыхает, добавляет в голос теплоты и долго-долго рассказывает Дину с Эйданом, что человеческие счастье и спокойствие всегда были дороже самых ценных фарфоровых статуэток, да что там фарфоровых - дороже золота и драгоценных камней, по крайней мере, он в это всегда верил, в память своего наивного детства и юности продолжает верить и теперь.
Дин несмело кивает в ответ, всё ещё покаянно шмыгает носом, на всякий случай держится за руку Эйдана, нет, он больше не боится, просто так он всегда чувствовал себя увереннее.
- А я хотел попросить вас сходить в магазин, - говорит Эндрю Скотт и добродушно улыбается. - У нас закончились бананы, а я думал приготовить Тому его любимый пудинг.
- Мы сходим, - улыбается Дин. - Мы быстро, одна нога здесь, другая - там.
Эйдан тоже улыбается и согласно кивает. Он рад, что брат больше не грустит и не напуган, и что там по сравнению с этой радостью какой-то не сильно и обременительный поход в магазин.
- А на сдачу купите себе мороженое, - снова улыбается Эндрю, даёт Эйдану деньги и закрывает за парнями дверь. - И возвращайтесь скорее, мы все ждём вас Дома! - кричит он вслед, и мальчики машут ему на прощание и согласно кивают, мол, конечно, вернёмся как можно быстрее.
- Считаешь, они заслужили мороженое? - спрашивает Ли, как всегда сидящий в своём уголке отшельника. Глаза он как всегда тоже не открывает, но Эндрю знает, что он всё видел и видит сейчас. Улыбка сползает с лица Скотта, глаза становятся печальными, он садится на колени перед россыпью осколков и задумчиво пытается их собрать.
- Не считаю, что заслужили. Но думаю так. - едва слышно отвечает он, говорит почти что себе, но он знает, что Ли услышит и правильно поймёт всё, что надо.
Эндрю перебирает осколки, кривится и начинает рассказывать. Он помнит всё, что связано с этими фигурками, статуэтками, безделушками, помнит всё до мелочей. Эту собачку ему подарила младшая сестра, когда-то в детстве они мечтали о собаке, но родители не разрешали её заводить, оставалось только рассматривать картинки в книжках и журналах, рисовать и разговаривать. Спустя много лет она нашла фигурка собаки, той самой, которую маленькие мальчик с девочкой с восхищением описывали друг другу.
А эту фигурку очаровательной девочки привезла из очередной поездки мама, это точная копия одного из шедевров, хранящихся в музее.
Вот семь разномастных слоников, говорят, они приносят счастье. Говорят, они должны быть похожи друг на друга, как бензопила "Дружба" разного размера, стоять друг за другом от большого к маленькому. Много чего говорят, Эндрю не верит в это, его слоники не похожи друг на друга, и стоят они не в линейку, а кружком, но всем нравится. А счастье у них у всех в Доме и так есть.
Это очередная дурацкая награда Тома, как же его уже достали эти бесконечные тарелочки, которые мальчик притаскивает в разных мероприятий. Всё бы ничего, но ни в квартирке, ни в Доме уже не хватает места, чтобы хранить все награды. Вот её не жалко, даже некое умиротворение появилось.
А эту смешную фигурку коровы он сам купил во время первых гастролей, много лет прошло, а всё не поблекла яркая краска, корова всё так же радостно улыбается. Улыбалась.
И вдруг он понимает, что теперь надо говорить обо всех этих милых сердцу вещицах в прошедшем времени, теперь их нет. А это была память. Всё это, каждая бережно хранимая статуэтка.
- Только одну вещь, - не открывая глаз говорит Ли и протягивает руку. - Выбери самое дорогое.
Эндрю колеблется несколько секунд, а потом собирает осколки награды, вкладывает их в руку Ли Пейса. Тот перебирает в воздухе длинными тонкими пальцами, что-то шепчет и кивает сам себе. И случается чудо, осколки соединяются воедино, и Ли отдаёт Скотту ненавистную наградную тарелочку. При этом он радостно сияет, Эндрю даже зажмуривается от нестерпимого света и представляет, как будет рад мальчик, что его награда уцелела, а не лежит грудой осколков в мусорном ведре.
- Знаешь, если бы нас судили по тому, что мы заслуживаем, а не по любви, где бы мы все были? - задумчиво спрашивает он, и Ли его понимает. Больше того он с ним полностью согласен.
И ещё он тоже думает, что никакие даже самые милые сердцу памятные вещицы не могут быть дороже живущих рядом людей. Живущих с тобой здесь и сейчас. А память и любовь она не в безделушках, а несомненно в чём-то другом.