Цитата:
Сообщение от Лесса
InnishFri, с возвращением! Мы соскучились, очень! 
Как удачно ПиДжей выложил блог, тебе не так и много страниц придется наверстывать!
|
Спасибо-спасибо! И я соскучилась
Сейчас пойду смотреть блог, а здесь оставлю кое-что для больных с обострением ТГМ - это на меня так крымские пещеры подействовали
Сердце короля.
Гномы вернулись в Эребор. Потянулись длинными караванами по старым дорогам, отыскивая их по картам и памяти стариков. Останавливались на ночлег на пустошах и опушках лесов, разбивали шатры, разводили огонь, пели странные старинные песни. Они возвращались домой.
Я шла вместе со всеми. А как же, это же и мой дом. Я выполняла всю необходимую работу наравне с девушками из простых семей, обустраивала стоянки, готовила еду, несла свою часть поклажи. Только песен я не пела.
Новости имеют быстрые крылья, и самая черная из них настигла нас в самом начале пути. Целый день после этого я шла, не разбирая дороги, почти ослепнув от боли, и только ночь милосердно скрыла меня от посторонних глаз. Но легче не стало. Вы слышали, как стонут горы, когда трескаются и проседают скалы? Мое сердце пересекла такая же трещина, хотя оно было горячее и живое, и я ушла из шатра, чтобы никто не слышал моих стенаний.
Бедное, бедное сердце! Всю жизнь не знаешь ты покоя. Тебя закаляют потери, гранят и шлифуют невзгоды, пока не превратишься ты в сверкающий драгоценный камень. И очень редко, так редко, что трудно и представить, любовь зажигает в тебе свое невыносимо яркое пламя.
Мне выпало это редкое среди гномов счастье, сердце мое познало любовь. Она зародилась вдали от дома, когда все мы со страхом смотрели в будущее, когда мои руки огрубели от тяжелой работы так, что не отличались от рук мужчин. В один из тех дней он прижал мою шершавую ладонь к губам и заглянул мне в душу синими, как озера, глазами.
Я всегда знала, что он должен будет сделать: попытаться вернуть нам наш потерянный дом, наше королевство. Свое королевство - ибо он поистине король. И когда он решил все же идти в поход с самыми верными (как же их было мало!) - я гордилась им, хотя сердце мое плакало и рвалось следом. Но я лишь молча поцеловала его. Он все понял без слов. Он всегда меня понимал.
А теперь возвращение стало мне мукой. Там, вдалеке, я могла придумывать, что он, может быть, жив, просто пока не может вернуться ко мне. Но когда впереди открылась широкая болотистая равнина, через которую смотрела на нас Одинокая гора, мое сердце снова сжалось от боли. Если мы вернулись домой, значит, злые вести не лгали: король достиг цели ценою жизни, и ушел, не дождавшись меня. Я совсем немного опоздала.
Как тяжело я спускалась по белым ступеням! Шаг. Еще шаг. Вниз, все время вниз, в белый мраморный зал, в самую сердцевину Горы, в усыпальницу королей. Прямые ровные коридоры, ярко освещенные подвесными лампами на тончайших золотых цепях, сменились узкими ходами с редкими факелами по стенам. Не звон молотков гномов, а лишь музыка падающих капель нарушала тишину. Кирка и заступ едва ли касались этих стен, сюда не было надобности ходить часто. Живым не место в Последнем покое, даже вход в него был замурован. Но я пришла не с пустыми руками, и умела обращаться с горным инструментом не хуже других гномов.
На пороге я остановилась в полной темноте, чтобы унять дрожь. Ну вот, я и пришла к тебе. Здравствуй, мой король. Вытянув вперед руки, чтобы не упасть, я поспешила к каменному ложу. Сердце стукнуло раз, другой - и замерло, а когда я почти задохнулась, пустилось вскачь: на ровном камне покоился странный, чужой, не гномьей работы, меч, и круглый граненый камень, то ли улавливающий малейшие отблески света, то ли сияющий изнутри. Но король — короля там не было.
Что же это, так нечестно! Отобрать у меня всякую надежду,а потом вновь подарить ее, хрупкую, как кристалл горного хрусталя. Вспугнутой летучей мышью заметалась я по переходам и чертогам в глубине горы, не смея позвать, не позволяя себе надеяться. Бежала, сама не зная, куда, пока не уткнулась лицом в плотную ткань плаща, пахнущего дорожной пылью. Твердая рука легла на мою голову, нежно прижимая ее к плечу.
Даже закрыв глаза, в вечной подгорной черноте, я знала, что этот плащ цвета вечернего неба отделан каймой с родовым узором. Я сама вышивала ее. Под плащом тонкой мифриловой сеткой охватывала грудь кольчуга. А под кольчугой ровно и сильно билось сердце — сердце, так и не закалившееся за долгую жизнь, не ставшее сверкающим самоцветом. Нежное, трепетное. Такое же, как мое.
- Вот теперь здравствуй, любовь моя. Тише. Не плачь. Я с тобой. Теперь уже — навсегда.
… Говорят, эльфийский меч короля гномов светится, когда к Эребору приближаются враги. Может, и так, только никто этого не видел: я снова замуровала вход в пещеру, и никто не осмелился туда войти, нарушив мою волю. И еще: что камень по имени Аркенстон — это и есть сердце короля. Говорят почтительным шепотом, будто иметь вместо сердца красивую стекляшку — большое дело. Только сердце короля отныне навсегда принадлежит мне, поэтому лишь я знаю: оно не камень.
Оно дороже всех сокровищ мира - живое любящее сердце.