И как я жила неделю без нашего вдохновенного свуна!
Лена и все-все-все - вот:
Про Гая - следующая (по времени роста клюквы)
Вторая глава.
Это было что-то вроде медленной, изощренной пытки, которую он сам для себя придумал. Заставлять себя ехать в Найтон, откладывая со дня на день, пока не кончатся все оправдания. Потом томиться от собственной неуклюжести, сидя в каминном зале с леди Марион и ощущая попеременно то жар, когда она смотрела на него ласково и доверчиво, то холод, кога задумчиво отводила взгляд. От смущения сэр Гай становился еще более угрюмым, чем обычно, и мучился от этого. Но самым ужасным было возвращение. С облегчением взлетая на коня, он мчался во весь опор, с каждой милей все сильнее ощущая, как сердце рвется обратно в Найтон. К ней.
Леди Марион всегда доброжелательно принимала у себя странного сурового человека, который почти ничего не говорил, а задумавшись, грыз ногти, глядя в пламя камина. Зачем сэр Гай приезжал — он не объяснял, а она не спрашивала. Сначала, вроде бы, это были простые визиты вежливости, так, по-соседски. Потом он зачастил. Сэр Гай, несмотря на свою мрачность, всегда вел себя безупречно вежливо, никогда не навязывал своего общества и уезжал часто раньше, чем утомлял хозяйку. Вскоре леди Марион заметила, что беспокоится, если Гизборна долго нет, и смотрит из окна на дорогу — не покажется ли там знакомый черный всадник в клубах дорожной пыли.
После жизни при дворе леди Марион отчаянно желала уединения и тишины, но месяца через два такой отшельнической жизни заскучала не на шутку. Вернуться в Лондон ей не позволяло упрямство, к тому же короля не было в стране, а дядя Джон относился к племяннице довольно прохладно.
Визиты Гизборна развлекали Марион. Ее забавляло его смущение, а очевидная отчаянная влюбленность льстила самолюбию. Но она, будучи девушкой доброй, никогда не дразнила его, и старалась не подавать напрасных надежд, потому что сердце племянницы короля Ричарда было занято.
Все свое недолгое счастливое детство Марион провела в Найтоне. Она знала здесь каждый куст, каждую тропинку в лесу. И неизменным товарищем ее детских игр был сынишка графа Локсли, русоволосый Робин. Дети повзрослели, дружба переросла в любовь, и в последнюю встречу, когда Робин прибыл в Лондон, чтобы сопровождать короля в Святую землю, они обменялись клятвами. С тех пор прошло уже пять лет, но Марион упорно не желала верить, что Робина нет в живых. Правда, его образ постепенно тускнел в памяти, и черные кудри мелькали во снах чаще, чем русые пряди, но Марион пока держалась.
Сэр Гай Гизборн погонял лошадь, торопясь поскорее оказаться в Найтоне. Вернувшись из долгой поездки в Лондон, он даже не заехал домой переодеться, потому что вез подарок для леди Марион. Ему хотелось увидеть восхищение на ее лице, и сердце замирало от предвкушения счастья.
Так долго Гай еще не отсутствовал. Марион вся извелась, поминутно выглядывая в окно всю эту неделю, и теперь, увидев, как он лихо осаживает коня перед воротами, она не выдержала и выбежала ему навстречу. Гизборн отвязывал от седла какой-то мешок с прутьями. Марион, выскочив из дверей, перешла на шаг, чтобы немного отдышаться.
- Вы совсем забыли о бедной отшельнице, сэр.
Он поднял глаза, и на скулах его заиграл румянец.
- Дела, сударыня, позвали меня в Лондон.
Марион улыбнулась.
- Вечно для вас, мужчин, дела важнее всего!
Сэр Гай снова потупился.
- Надеюсь, этот маленький подарок смягчит ваше сердце, - он снял с прутьев мешок. - Эти розы точно такие же, как в королевском саду. Вы говорили, что любите цветы, и я решил привезти вам несколько кустов, чтобы вы могли посадить их у дома.
Леди Марион всплеснула руками и осторожно тронула колючий подарок. Никогда еще она не подходила так близко. Сэр Гай чувствовал ее дыхание на своей щеке. Марион подняла голову и посмотрела в синие глаза, потемневшие от сдерживаемых чувств.
- Вы не могли угодить мне больше, сэр Гай. Я прощаю вас.
Она легко пожала его руку и тут же ушла, чтобы отдать распоряжения насчет посадки, но Гай еще долго не мог двинуться с места, ощущая на ладони прикосновение ее нежных прохладных пальцев.
Они вместе выбрали место для посадки и вместе посадили кусты, Гай придерживал ветки, а Марион в его перчатках расправляла корни. Потом долго плескались у колодца, отмываясь от земли, и Марион с удивлением заметила, какая чудная у сэра Гая улыбка. Нагуляв аппетит, они с удовольствием съели все, что было подано к столу, и расположились в креслах у камина. Мучительное нервное напряжение Гизборна потихоньку стихло. Ему было хорошо здесь, в этом гостеприимном доме, и в первый раз он пожалел, когда настала пора уезжать. Казалось, Марион тоже огорчилась. Он пообещал приехать завтра снова, и вскочив на коня, взял сразу в галоп, чтобы не было соблазна остаться.
Подъезжая к Локсли, сэр Гай заметил какую-то непривычную суету в поместье. О его возвращении никто не был предупрежден, так что вряд ли это была подготовка к приезду хозяина. Гизборн спешился во дворе, бросив поводья конюху.
- Что случилось?
Тот испуганно взглянул на него и, не ответив, поспешно увел лошадь. Сэр Гай пошел к дому, на ходу стягивая перчатки. У входа в главный зал его встретил молчаливый растерянный дворецкий.
- Кто-нибудь здесь объяснит мне наконец, что творится в доме? - повысил голос Гай.
- Может быть, я, - раздался веселый голос, и из кресла у камина поднялся молодой светловолосый рыцарь. Его лицо показалось Гизборну смутно знакомым.
- С кем имею честь..? - поднял бровь сэр Гай.
- Робин, граф Хантингтон, хозяин этого замка, к вашим услугам, Гизборн, - улыбнулся рыцарь.
Нет, не о собственности на землю или поместье была первая мысль Гая Гизборна, а о той, что сегодня улыбалась ему за обедом. О той, чей образ уже давно стало родным и близким. О той, чью хрупкую к нему привязанность грозило разрушить неожиданное возвращение блудного сына Малкольма Локсли. Сэр Гай сжал зубы, лишь дернулся уголок рта. Он не позволит этому выскочке сломать свою жизнь снова. Черта с два.
- Увы, граф, вы больше не хозяин в Локсли. Ваше имение принадлежит мне.
Робин удивленно приподнял брови.
- С какой стати, Гизборн?
- Оно было продано за долги, - спокойно произнес сэр Гай. - Я купил его.
- Все это полная чушь, - беспечно махнул рукой Робин. - Конечно, оно мое, и всегда было моим. Завтра я пойду к шерифу, и все разъяснится. Так что, Гизборн, выметайся. Это мой дом, и я устал с дороги.
Гизборн не шелохнулся. Робин пожал плечами.
- Впрочем, можешь переночевать, если хочешь. Но утром — чтобы духу твоего здесь не было, - он поморщился. - Извини, но я тебя не выношу.
- Взаимно, - процедил сэр Гай, резко повернулся и вышел. Нужно было торопиться, чтобы успеть к шерифу первым. Конечно, Гизборн считал, что шериф примет его сторону, но никогда нельзя было быть в этом уверенным. И еще была Марион. Он должен сказать ей, что Робин вернулся. Должен заглянуть ей в глаза, чтобы понять: осталась ли у него хоть какая-то надежда.