Сёстры, каюсь: я заслушалась снова, но я всё написала.
Вы тут?
---------- Сообщение добавлено в 23:19 ---------- Предыдущее сообщение было в 23:09 ----------
В общем, как и обещала, окультуренный и конкретно так урезанный вариант.
Итак, во-первых: кому будет лень прочитать выделенную синеньким цветом фразу в подписи, сразу же оглашу: это полноценное тяжеловесное ИМХО.
Во-вторых, это самое ИМХО поддалось основательному влиянию отдельных страшных моих личных тараканов, на которых держится мир братско-сестринских отношений.
А в-третьих, я очень люблю Кафку.
Всё, предупредила.
Я читала «Метаморфозы» в своё время на четырёх разных языках, и, по правде, в каждом варианте можно найти свою перелсть и красоту. В этом случае – голос Бенедикта Камбербэтча.
Думаю, что не стоит углубляться в дебри детального разбора «Метаморфоз» с литературной точки зрения – это уже сделано многими и многими, и те рецензии в большинстве своём – от людей, специализирующихся на литературе. Я не критик, не какой-то вычурный ценитель, а, говоря пролетарским языком, самый посредственный читатель. И, впрочем, нахожу в этом произведении необъяснимую для меня уже столько лет притягательность.
О чём рассказывает Кафка в «Метаморфозах» более или менее известно, думаю, подавляющему большинству людей – главный герой превратился в насекомое, и частично от лица главного героя, а частично от лица самого насекомого, Кафка и ведёт повествование – конечно, с поправкой на остальные действующие лица.
Сразу скажу, что эту аудио-версию слушателям представили значительно укороченной, опустив многочисленные описания быта, отдельных мыслей, отрывков эмоционального фона и отдельного микромира, в котором вынужденно оказался главный герой. Впрочем, от этого смысл повествования никуда не ускользает; по мне так упрощение выглядит достаточно прилично и вполне съедобно для широкой публики.
Первая часть «Метаморфоз» знакомит слушателя (буду акцентировать внимание именно на аудио-версии, из-за неё же мы это обсуждаем!) с практически всеми действующими лицами, которые то появляются, то исчезают на протяжении всего повествования. События не выходят за пределы дома, в котором живет Грегор Замза со своей семьёй: родителями и сестрой Гретой. Кстати, о сестре, к которой я буду уж точно возвращаться очень часто и под различными предлогами: её образ выписан Кафкой практически так же целостно, как и самого главного героя, и, как мне кажется, куда более живо.
Начинается это с родителей и сестры, которая с первых же мгновений проявляет себя как персонаж, наиболее близкий и родной главному герою, и заканчивая домработницами и клерком из конторы, в которой работал Грегор.
Бенедикт, отдать ему должное и восхвалять непременно, шикарно, просто ши-кар-но передаёт мельчайшие эмоциональные оттенки в начитке. Насколько удачно он контролирует свой голос и что он с ним (голосом) вытворяет – это неописуемо. Достаточно упомянуть, что Камбербэтч очень удачно подбирает интонации для каждого из героев, тем самым определяя не только стилистику их разговора, но и во многом – отношение к ним слушателя. Если сестра сразу, с первых, так сказать, нот, представляется нам милой домашней тихой девочкой, сам Грегор – усталым и надломленным, сконфуженным, потерянным в ощущениях и себе самом, герр Замза – несколько деспотичным, опасающимся, побитым жизнью, но не утратившим авторитета, его жена – женщиной тихого и кроткого нрава, которая более всего печётся о семейном очаге, а клерк из управления Замзы – человеком решительным, несколько злорадным, явно любящим своё положение амбициозным человеком, - то этого одного вполне достаточно, чтобы без проблем различать переходы в диалогах, коими первая часть богата куда больше, чем все последующие вместе взятые. Грегора, впрочем, нам показывают как не осознающего своё положение и состояние – даже понимая, что с ним произошло что-то неклассифицируемое, он ещё не сообразил, что именно. Бенедикт отлично выделяет отдельные элементы повествования, выделяя их – при этом так профессионально подбирает тон, скорость и темп речи, что даже иногда и «подражание» голосам персонажей не нужно – настолько хорошо чувствуется переход между ролями.
Сноска: меня страшно потешило, как Бен произносит
cumbersome. Что-то в этом слове проскальзывает саркастическое.
Камбербэтчное.
Кстати, тут же хочу выделять манеру Бенедикта произносить отдельные слова (например, с удвоенным f, или, что случается чаще, которые начинаются на v и/или f) – очень… чёткое, инженерное, едв али не графически ощутимое ударение на этот слог – а остальное слово и даже последующая фраза пробегают так, будто это не слова, а – пальцы. Пальцы, бегущие по струнам) – сначала на это очень обращаешь внимание, а потом настолько вслушиваешься, настолько привыкаешь, что эта маленькая «фича» актёра кажется профессионально-неотъемлемой частью его игры.
А Бенедикт ведь играет, да ещё и как!
Это во многом чувствуется во второй и третьей частях, в которых практически нет диалогов (а существующие сократили), но которые Кафкой словно запрограммированы на описание того мира, в котором живёт Грегор-насекомое. Как я писала выше – микромир. Микромир микросоздания мегамасштаба.
Вторая часть рассказа носит «резиновый» характер. Бенедикт – а через него и сам автор – показывает нам изменения. Собственно, сами метаморфозы: изменение привычек, обострение определённых органов чувств, сам накал эмоций. Вторая часть – словно какая-то жидкость, вязкая, ленивая, колеблющаяся медленно и неохотно. Камбербэтч отлично подчёркивает отдельные элементы – страсть к определённого вида еде, сопоставление самим Грегором бывших и нынешних предпочтений, расстановка – даже дислокация – позиций и сил внутри семьи. Рассказывается о прошлом, из которого ясно, какую роль дома играл Грегор, и чем его «потеря для общества» чревата для всех домашних. Теперь он превратился в обузу – но вот понять это его окружению ещё предстоит в будущем.
Здесь уже показаны первые конфликты. Тон Бенедикта становится более напряжённым, его речь местами резкая и рваная, местами – очень натянутая, плавная, почти обволакивающая. В третьей части уже всё раскрывается. Включая истинную сущность всех действующих лиц; становится ясно, что к чему; Грегор получает травму – и во многом она предопределяет его подальше психологическое и физическое увядание. Иссушение.
Появляется седая костлявая женщина, которая занимается не ахти какой уборкой и тяжелой работой – домработницу держать нет возможности – и аллюзия на смерть вместе с этим персонажем приходит и в повествование. Дело не только в костлявости и седых волосах, а в том, что новый персонаж не боится Грегора и не питает к нему отвращения – даже в голосе Бенедикта это ощущается. И если в общей тоскливой безнадёжности пробивается что-то неуместное – так это как раз эта вдова. Чего только стоят её фразочки:
«Just look at the old dung-beetle!», «Come over here, you old dung-beetle!» - и пусть Камбербэтч это читает с присущим ему актёрским перевоплощением, нарочито применяя эффект корявого, «необразованного» произношения, чтобы показать разницу, вдова одновременно вызывает и злость, и опасение, и отвращение, и, что странно, - захламлённое успокоение: хоть кто-то не считает Грегора мерзостью и ужасом.
Финал ставит банальную жизненную точку в банальных жизнях персонажей, при этом оставляя им простор для существования.
И Бенедикт полноценно это показывает, разыгрывая драму в роли Греты, показывая нам отношение Грегора к сестре в частности и к семье вообще. Он просто феноменально точно передавал абсолютно все настроения и эмоции персонажей, удачно подбирал тон и стиль для каждой роли, проводил одними оттенками в голосе параллели, которые слушатель, безусловно, уловит и прочувствует.
UPD.
Вот вам
транскрипт - то есть, перевод (англ + исп + франц) в разных вариациях ВСЕГО рассказа (если что: Бенедикт читал по Ричарду Стоксу, но этого урезанного варианта здесь не представлено, только полный. Разве что будете сами высматривать, как и куда он перескакивает)))