Глава, по-моему,
11 (но я не уверена)
Леди Марион никак не могла решить — гостья она в Ноттингеме или пленница. Вроде бы обращались с ней хорошо, комнату выделили самую удобную, но... она задыхалась в этих стенах. Например, ей не позволялось покидать замок одной. В комнате с ней поселили горничную, которая была больше похожа на тюремщицу и по ночам не спала. Даже поесть в одиночестве Марион не могла! Если приходил Гизборн, то еще ничего, с ним, хотя бы можно было поговорить. Но Вейзи! Он часто приглашал разделить с ним трапезу, и Марион не смела отказаться. Этот лысый коротышка болтал без умолку, причем говорил совершенно ужасные вещи и сам хохотал над ними, наслаждаясь произведенным эффектом. Он внушал Марион ужас и отвращение.
На Гизборна Марион сердилась неделю — больше не выдержала. Надо же ей хоть с кем-то общаться в этом каменном мешке! Пришлось его простить, к тому же сэр Гай уверил Марион, что отстроит Найтон заново. Но Гизборн не мог все время развлекать затворницу своим обществом, поэтому она частенько скучала, стоя у окна и глядя на далекую кромку леса.
Робин, появившись и исчезнув, как сон или морок, не давал о себе знать. Из разговоров в замке Марион поняла, что если Робина поймают, то ему грозит виселица. В страшном волнении она попыталась выведать хоть что-то у Гизборна, но ничего не добилась: он отказался разговаривать с ней об этом. Даже слезы не помогли, сэр Гай был непреклонен.
- Марион, не забивайте голову чужими проблемами, разбойников мы поймаем без вашей помощи.
- Вы так уверены в этом? - поддела его девушка.
- Абсолютно уверен, - отрезал Гизборн и, извинившись, покинул ее — служба. Марион осталась одна со своими страхами, надеждами и предположениями.
Сегодня день не задался с самого утра. Шериф был чем-то очень доволен и намекал на свадьбу - Марион предпочла сделать вид, что не понимает его. Гизборна не было в замке. За окном противно моросил мелкий серый дождь, в комнате было сыро и холодно. Марион жалась поближе к очагу и испачкалась в золе. Злая и обиженная на весь свет, она отказалась от обеда с шерифом, сославшись на нездоровье, и теперь сидела в своей комнате и смотрела на огонь. На пороге бесшумно, как всегда, появился Гизборн.
- Добрый день, Марион.
- Вы так считаете? - огрызнулась она. Есть хотелось ужасно.
- Да, у меня хорошие новости.
Марион с невольным любопытством глянула на его довольное лицо.
- Какие?
Гизборн привалился плечом к стене.
- Во-первых, я договорился, и в понедельник ваш дом начнут восстанавливать.
- Отлично! - улыбнулась леди Марион. - А во-вторых?
- Во-вторых, я принес вам поесть, - он жестом фокусника достал из-за спины большой ломоть хлеба и пару куриных ножек. Марион со стоном протянула вперед руки. Сэр Гай, улыбаясь, смотрел, как она с аппетитом жует курицу. Потом он добавил, будто между делом:
- И в-третьих, Робин Хантингдон на рассвете будет повешен.
Марион замерла, а потом медленно отложила курицу.
- Что? Что вы сказали?
- Вы прекрасно меня слышали, Марион. Мы поймали его. Он в темнице замка, и завтра его повесят.
- Нет! - воскликнула Марион, вскочив и бросаясь к Гизборну. - Гай, вы не сделаете этого.
Он с трудом мог оставаться невозмутимым, глядя на эту девушку, которая с такой мольбой заглядывала сейчас в его глаза. Но все же возразил, приподняв бровь:
- Бороться с разбоем — мой долг. Назовите хоть одну причину, по которой я не должен этого делать.
Марион положила ладонь на его плечо.
- Потому что я прошу вас об этом, - прошептала она.
Ах, как хотелось ему прижать ее к себе, коснуться волос, губ, шеи, вдохнуть ее запах! Но он все еще мог держать себя в руках. Слегка наклонившись к ней, сэр Гай тоже понизил голос.
- Вы просите невозможного.
- Для вас возможно все, - ответила она, придвигаясь еще ближе.
Гизборн закрыл глаза, борясь с искушением. Он знал, почему она просит за графа, и одно это знание глубоко ранило и злило его. Но еще была надежда... На лице сэра Гая отразилась яростная внутренняя борьба, и надежда победила.
- Хорошо, Марион. Я сделаю, как вы просите, - хрипло сказал он. - Я спасу ему жизнь. Но я хотел бы получить кое-что взамен.
Он прижал девушку к себе одной рукой. Марион задохнулась, так крепко он ее держал.
- Что же? - пролепетала она. Свободной рукой Гизборн поправил прядь ее волос, коснувшись щеки.
- Вы выйдете за меня замуж в ближайшее воскресенье. Послезавтра.
Как всегда рядом с ним, Марион теряла волю к сопротивлению. Она вновь погружалась в эти бездонные глаза, голова кружилась, ладонь, лежавшая на его плече, ослабела и соскользнула вниз.
- Хорошо, - послушно прошептала девушка.
Гизборн заглянул ей в глаза.
- Вы меня вообще слышали, Марион?
- Да, слышала, - она потянулась к нему губами. Сэр Гай, собрав всю волю в кулак, мягко отстранился и повторил, коснувшись губами ее волос:
- Послезавтра...
Он вышел так же бесшумно, как и появился. Марион, дрожа, стояла у стены.
Ночью выходить из своей комнаты было опасно, но Марион все же рискнула. Отослав служанку за подогретым вином, она накинула шаль и выскользнула из двери. За первым же поворотом девушка столкнулась с Гизборном, проверяющим посты.
- Марион, что вы здесь делаете?
- Мне не спится, - соврала она.
Сэр Гай усмехнулся.
- Ну конечно, - кивнул он. - Только к темницам — эту в другую сторону.
Пришлось вернуться в свою спальню. Забравшись в постель, Марион, не раздеваясь, села, обняв колени, и стала прислушиваться к тихим звукам ночной жизни замка. Лаяли собаки во дворе, ржали лошади. Прошел, громко распевая песню, какой-то из конюхов. Всхрапнула служанка на своем сундуке. Обычно она не спала — всю ночь сидела и таращилась в темноту, видимо, шериф дал ей четкие указания. Но сегодня, когда Марион отказалась пить теплое вино, она тайком выпила его из кубка, и может быть, поэтому сон сморил ее... Марион вгляделась в темноту и увидела, как дверь комнаты медленно отворяется. Служанка снова заворочалась во сне. Тогда дверь открылась шире, и на пороге, весело улыбаясь, появился Робин Хантиндон. Он взял в руки кубок из-под вина, стоявший на столе, понюхал его и поморщился.
- Надеюсь, ты это не пила? Это отрава, сонное зелье.
Марион вскочила с кровати и кинулась к нему.
- Робин!
- Снова здравствуй, любимая.
- Но как? Тебя же схватили!
- Нет замков, способных удержать Робина Гуда, - рассмеялся он.
- Кого?
Робин обнял ее.
- Так меня называют люди — Робин Гуд. Робин из Шервудского леса.
- Ты грабишь их? - с тревогой спросила Марион.
- Я граблю богатых, а деньги раздаю бедным. Это честно. Бедняки любят меня.
- И ты... убиваешь людей?
Робин посуровел.
- Я был на войне, Марион. Там я убивал.
- Но не сейчас?
- Нет, не сейчас. Робин Гуд не убивает.
- Это хорошо! - девушка прижалась к его груди. - Я так люблю тебя!
- Я тоже люблю тебя, - улыбнулся он. - Пойдем со мной, Марион.
- Куда?
- В лес, к вольным братьям. Мы обвенчаемся и будем жить, как птицы - свободные и счастливые! Ты согласна?
- Да, конечно! - она вдруг вспомнила свое обещание. - Только Робин...
- Да?
- Как ты выбрался из тюрьмы?
- Не думай об этом, любимая. Главное - я свободен.
Она нахмурилась, соображая.
- Но ты выбрался сам?
- Конечно, сам! - оскорбился Робин. - А что, в этом замке есть кто-то, желающий мне добра?
Марион вздохнула с облегчением. Если Робин выбрался из темницы сам, значит, ее обещание Гизборну потеряло силу. Она взяла Робина за руку.
- Я пойду с тобой.
- Тогда вперед — и тихо, - сказал Робин и выглянул в коридор.
Двумя невидимками они прокрались по коридорам замка к самому выходу. Удача сопутствовала им — факелы уже погасли, а редкие караульные зевали и не смотрели по сторонам. Робин приоткрыл тяжелую боковую дверь, стараясь, чтобы она не скрипнула, и беглецы растворились в ночной темноте. Никто их не видел. Только в окне второго этажа маячил высокий силуэт, словно вырезанный из черного бархата, неподвижный, как сам замок.