[Estell Greydaw]

ЭЛРОНД: Маэглин, где там Гваэглосс?
МАЭГЛИН: ужин готовит.
ЭЛРОНД: тут у нас проблема возникла – у Эовин гастрит и холецистит открылись. Поэтому ей нужна строгая диета. Придётся Гваэглоссу ей отдельно готовить.
ГВАЭГЛОСС (выглядывает из кухни): вот ещё. Обойдётся.
ЭЛРОНД (подходит к Гваэглоссу и хватает его за ворот майки, приподнимает так, что тот касается пола только носками): Ещё раз услышу от тебя нечто в этом роде по отношению к кому бы то ни было – убью. Понял?
ГВАЭГЛОСС: ну что тебе до этой роханки? Смертные потому и смертные, что смертны. Ну помрёт она – тебе какое дело?
ЭЛРОНД: не твоё дело, бессердечная сволочь.
(и Элронд резким движением прикладывает Гваэглосса о косяк спиной. Тот вскрикивает. Маэглин с одобрением за этой сценой наблюдает)
ЭЛРОНД: Маэглин, от меня лично – впиши этому уроду жалобу в личное дело. Пусть ему урежут зарплату. Вон Гилморн куда добрее оказался, искренне переживает.
ГВАЭГЛОСС: ладно-ладно. Ну не люблю я смертных, ну имею же на это право. Проехали.
ЭЛРОНД: смотри мне, Хамдир.
ГВАЭГЛОСС: ну ладно, признаю – был неправ. Так что там ей готовить-то?
ЭЛРОНД: ей нельзя жареное, жирное, острое, сырые овощи, нельзя мясные бульоны. Варёные, тушёные, печёные овощи, рыбу и мясо – можно. Ничего сложного, правда?
(Гваэглосс кивает)
ЭЛРОНД: и прекрасно.
(Уходит. Маэглин с укоризной смотрит на Гваэглосса)
МАЭГЛИН: а жалобу я всё-таки впишу. Заслужил.
(возвращается к бухгалтерии. Гваэглосс вздыхает, морщится от боли в спине и уходит на кухню – готовить для Эовин отдельный ужин.
Между тем Эовин немножко полегчало, и она позвала своих соседей – и Кили заодно)
ЭОВИН: спасибо за помощь. Вы меня спасли.
ГИМЛИ: ну, это Бурин и Элронд тебя спасли.
ЭОВИН: Бурин, дай я тебя поцелую!
(целует Бурина в щёчку, тот краснеет. Кили тоже краснеет)
ЭОВИН: мне уже лучше, правда.
ГИМЛИ: ну, мы будем тут неподалёку, если что – зови. И Кили с тобой на всякий случай посидит.
(Гимли и Бурин выходят из бунгало, подволакивают к нему поближе пару шезлонгов, столик и зонтик, усаживаются там и сосредоточенно курят трубки. Двалин, убедившись, что Эовин не собирается помирать, возвращается в бар – допивать коктейль. Гилморн идёт за ним. Маухур уходит на веранду, на которой он ещё в первый вечер поставил себе кровать и столик со стулом, и принимается за творческую деятельность. С Эовин остаётся только Кили. Некоторое время они сидят тихо… а потом из бунгало начинают доноситься вполне определённые звуки. Маухур их не слышит – весь в творческом процессе. Зато эти звуки слышат Бурин и Гимли)
ГИМЛИ: ну, теперь я верю, что Эовин не помрёт.
БУРИН: она – роханка.
ГИМЛИ: ты хочешь сказать, что роханки способны и на смертном одре заняться сексом?
БУРИН: возможно.
ГИМЛИ: хм… ну, конечно, может быть. Но не думаю. Скорее всего ей и правда стало намного лучше, а Элронд её в постели оставил просто на всякий случай. Но Мандос всё равно скотина – такие конкурсы придумывать.
БУРИН: согласен.
(вздыхает. Гимли пристально смотрит на него и вдруг расплывается в ухмылке)
ГИМЛИ: э, ты что, обзавидовался Кили?! Тебе по нраву Эовин?!
БУРИН (опустив глаза): м-м-м…
ГИМЛИ: ну надо же, никогда бы не подумал. Ну да ладно, не переживай. Эовин щедра на это дело, и тебе достанется. Уж поверь, она оценила, что ты её от утопления в душе спас, да и тогда, на плантации, в чувство привёл. Так что у тебя шансы не хуже, чем у Кили. У него-то только мордаха смазливая, а ты – прям рыцарь. В общем, давай дальше в том же духе – и получишь желаемое.
БУРИН (густо покраснев): хорошо бы.
(в баре Гилморн делает Двалину новую порцию коктейля «Взгляд Балрога». Двалин смакует и достаёт Гилморна вопросами)
ДВАЛИН: а что это ты так из-за роханки распереживался?
ГИЛМОРН: ну тебе что до этого? Распереживался – значит, была причина.
ДВАЛИН: не, я что-то не пойму. Ты что, запал на неё?
ГИЛМОРН: нет. Просто раньше мы с ней пару раз хорошо потрахались. Ну а потом она родила ребёнка. Правда, я и сам не знаю, мой ли это ребёнок, потому что примерно в то же время она трахалась с Келегормом.
ДВАЛИН: экие вы проказники. А роханка-то, я смотрю, большая жизнелюбка.
ГИЛМОРН: а что тут плохого?
ДВАЛИН: да ничего. Я и сам такой. Просто боюсь, что Кили в неё влюбится, а она на кого другого западёт, и будет бедному парню сплошное огорчение.
ГИЛМОРН (сооружая ему новую порцию коктейля): Влюбиться в Эовин? Я тебя умоляю. Это невозможно.
ДВАЛИН (с интересом): почему?
ГИЛМОРН (наливает себе попси-колы с ромом и льдом): Как бы тебе объяснить… её все хотят, но любит только один мужчина. Её муж.
(Двалин аж поперхнулся)
ДВАЛИН: она что, замужем?!
ГИЛМОРН: ага.
ДВАЛИН: но это же меняет дело!
(подходит Эомер, слышавший часть разговора)
ЭОМЕР: успокойся. Ничего это не меняет. Поверь, её муж уже давно смирился с тем, что у неё неуёмная сексуальная жажда. Сам-то он, как я подозреваю, не очень-то способен её удовлетворять так, как ей нужно. Даже ревновать перестал.
ДВАЛИН: э-э…
ЭОМЕР (Гилморну): сделай мне водки с перцем и солью. Двести грамм.
ГИЛМОРН (наливает): что так? Если животом маешься – в медпункте полно лекарств.
ЭОМЕР: нафиг лекарства. Старый народный метод лучше (отпивает). Так вот, я о чём. Эовин – она у нас такая, гиперсексуальная нимфоманка. Она без секса жить не может вообще. Ну, вообще-то, роханки почти все такие, но она особенно роханская роханка. В общем, её муж это уже понял и предоставил ей полную свободу, только потребовал, чтоб она противозачаточные таблетки принимала. А насчёт влюбиться – так что-то до сих пор никто из тех, с кем она спала, кроме её мужа, не влюбился. Так что ничего твоему Кили не грозит. А если ты тоже хочешь – попробуй подбить к ней клинья. Может, чего и обломится. Она у нас такая непредсказуемая.
(Эомер допивает свою водку и уходит. Двалин задумчиво глядит в свой бокал).
ДВАЛИН: и как это я раньше с роханками не имел дела? Непорядок… Вот что, Гимнор, налей-ка мне ещё… только другого.
ГИЛМОРН: чего именно?
ДВАЛИН: а что ты там сам пьёшь.
ГИЛМОРН: тебе не понравится.
ДВАЛИН: хоть попробую.
(Гилморн наливает ему «Умбарской свободы» - то есть попси-колы с ромом и льдом. Двалин выдувает четыре огромных бокала)
ДВАЛИН: какое-то эльфье пойло. Не забирает ни капельки.
ГИЛМОРН: это не эльфийский коктейль, а умбарский.
ДВАЛИН: ничего умбарцы в выпивке не понимают.
(Звучит колокол на ужин. Все, кроме Эовин, собираются в столовой. Элронд идёт проверить, выполнил ли Гваэглосс его приказ, и, убедившись, что да, посылает Гилморна отнести ужин Эовин.
Между тем Кили, явившийся последним, сидит за столом и смотрит в пустоту восторженным взглядом)
ТОРИН: что с тобой?
ДВАЛИН: а будто и так неясно. Торин, ты как маленький.
ТОРИН: да, мне неясно. С чего бы он такой… пришмаленный?
ФИЛИ: да всё в порядке. Не переживай.
ДВАЛИН: ага. Ну, подумаешь – у парня был первый секс. Во всяком случае, первый секс с человеческой женщиной.
ТОРИН (хватаясь за голову): ну я так и знал!!! Кили!!! Кили!!! Надеюсь, ты хоть до презерватива додумался?
(вместо ответа Кили, так и продолжающий восторженно пялиться в никуда и улыбаться собственным мыслям, протягивает к нему руку и разжимает кулак. На ладони у него лежит надорванная упаковка от «Шахтёрских ХХХ»)
ТОРИН: ну, слава Махалу. Не совсем умом поехал.
(Кили прячет пустую упаковку в карман, продолжая восторженно пялиться в пустоту).
ДВАЛИН: а ей понравилось?
(Вместо ответа Кили, всё так же пялясь в никуда, оттягивает ворот рубашки. На шее у него два отчётливых засоса. Двалин завистливо вздыхает, Фили краснеет и отворачивается.