Очередной сэр Гай
Марион проснулась от солнечного зайчика, прыгнувшего ей на лицо, и от запаха цветов, и улыбнулась, не открывая глаз. Она почувствовала, как тонкие стебельки щекочут ей щеки.
- Доброе утро, любимая, - сказал ее муж. «Мой муж», - подумала Марион. Она покатала это слово на языке, привыкая. Как, все-таки, чудесно!
Робин поцеловал ее и сел рядом.
- Марион... Я знаю, здесь не очень-то удобно жить, - начал он, но молодая жена перебила его.
- Не думай об этом, милый. С тобой мне везде хорощо.
Но это не будет длиться вечно.
- Конечно, - она погладила его по руке. - Скоро вернется король, и все встанет на свои места, справедливость будет восстановлена.
- Справедливость... - Робин наклонился к ней. - Требует... чтобы ты жила... в роскошном доме... а не в этом... шатре...
С каждым словом он целовал ее все нежнее, пока она не обвила его шею руками.
- Мне нравится... этот шатер... - прошептала она тихонько.
-Робин! - донеслось снаружи.
Робин неохотно оторвался от жены, оставляя ей вместо себя букет полевых цветов.
- Прости, любимая, я должен идти.
Он вышел из шатра, жмурясь от солнца. К нему подошли трое разведчиков.
- Робин, в городе шум, завтра Большая ярмарка — хорошее время. Со всех деревень съедутся люди, будет, чем поживиться.
- Мы не наживаемся на крестьянах, - нахмурился Робин.
- Кто говорит о крестьянах? - пожал плечами разбойник. - Бароны со всей округи соберутся, чтобы бороться за Серебряную стрелу.
Робин недоуменно поднял брови.
- Что еще за стрела?
- Стрела из чистого серебра, - сказала Марион, подходя к нему. - Шериф придумал турнир лучников, чтобы развлечь баронов. Завтра праздник середины лета, и турнир пройдет в Ноттингеме в пятый раз.
Робин посмотрел на нее задумчиво.
- И кто получал эту стрелу раньше?
- Два раза — Гизборн, один — барон из Киркли, и один — какой-то приезжий рыцарь, не знаю, как его звали, - ответила его жена. - Что ты задумал?
Робин лукаво улыбнулся.
- Я ведь еще не сделал тебе свадебного подарка?
Марион испугалась.
- Нет, Робин! Не надо! Они поймают тебя!
Но Робина Гуда было уже не остановить.
- Гизборн! - крик шерифа гулко отдавался в коридорах замка. Сэр Гай поспешил к нему, на ходу напуская на себя вид мрачный и равнодушный.
- Я здесь, милорд.
- Что за шум за окном? Это бунт?
- Это ярмарка, милорд. Сегодня праздник середины лета.
Шериф хмыкнул.
- Ярмарка — это хорошо. Это выгодно. Пожалуй, нам нужен новый налог. Скажем, налог на телеги. Распорядись.
- Да, милорд.
- Сегодня ведь турнир? - вдруг вспомнил Вейзи. - Да, Гизборн? Ты будешь участвовать?
Гизборн не успел ответить, как шериф вдруг резко развернулся и схватил его за рукав. Расширившимися глазами он посмотрел на помощника и прошептал:
- Ты будешь участвовать, Гизборн. И знаешь, почему?
- Нет, милорд. Но раз вы говорите...
- Потому что я — гений, - продолжал шептать шериф. - Кто у на лучший лучник графства? А, Гизборн?
- Граф Хантигдон, - неохотно признал сэр Гай.
Шериф злорадно усмехнулся и, наконец-то, отпустил его рукав. Он стал ходить по комнате кругами, потирая руки.
- Робин Гуд придет на турнир. Я уверен. Он не только лучший лучник графства, но и самый самоуверенный человек на свете. Там мы его и поймаем.
Гизборн понимал, что в словах Вейзи много правды. Робин мог появиться на турнире, несмотря на то, что его разыскивали. И хотя у сэра Гая было множество причин желать ему смерти, в данную минуту он раздумывал о том, как предотвратить ее.
- Да, милорд. Я прослежу за этим.
- Нет, Гизборн, - резко отозвался шериф. - Я сам прослежу за этим. Ты просто будешь стрелять. И старайся хорошенько. Тебе сейчас не помешает немного серебра.
Он рассмеялся своей шутке, а Гизборн, помрачнев еще больше, с поклоном вышел из комнаты и быстрым шагом направился к конюшням.
- Он пойдет, Гай, это решено. Его не отговорить, - покачал головой Алан. Они сидели в полутемной харчевне, в самом углу.
- Я не смогу помочь, Алан, - сдвинул брови Гизборн. - Шериф взял все в свои руки.
Он стукнул кружкой об стол.
- Почему он такой упрямый! Самонадеянный дурак!
Алан опустил глаза и вздохнул. Придется ему сказать. Когда-то же надо.
- Думаю, он делает это для своей жены, Гай.
Гай посмотрел на него непонимающим взглядом. Но по мере того, как до него доходил смысл сказанного, его зрачки сужались, как от боли, глаза светлели, превращаясь в две льдинки. Алан испугался и пожалел, что начал этот разговор.
- Гай...
Гизборн смог выдавить только одно:
- Когда?
- После ограбления, - осторожно ответил оруженосец, вглядываясь в его лицо. - Ну, ведь этого следовало ожидать...
Сэр Гай поднялся и пошатываясь, вышел из харчевни, не сказав больше ни слова. Алан кинулся было за ним, но Гая нигде не было видно. И где его искать? Бывший оруженосец, вспомнив, что он теперь разбойник и ему нельзя открыто ходить по улицам, вздохнул.
- Придется самому думать, - почесал он в затылке. - Ладно, лишь бы он не наделал глупостей.
Турнир «Серебряная стрела», на первый взгляд, не сулил никаких неожиданностей. Бароны, из года в год состязавшиеся в стрельбе из лука, знали друг друга давно, и вся затея уже превратилась в традицию, в повод собраться, выпить и посудачить, а заодно решить кое-какие хозяйственные вопросы.
Запели трубы и к барьеру вышли участники. Барон из Киркли косился на Гизборна, который один составлял ему конкуренцию в этом соревновании. Два путешествующих рыцаря, решивших попробовать подзаработать, скромно стояли с краю. Один из них был в больших летах, с лохматой седой шевелюрой и прищуренными глазами. Другой — бородач средних лет с детскими фарфорово-голубыми глазами, кутался в потертый кожаный плащ, будто ему было зябко. Герольды объявили начало, и состязание началось.
Барон из Киркли стрелял первым и выбил девять очков. Зрители шумно приветствовали его выстрел. Гизборн, больше похожий на каменное изваяние, чем на живого человека, выбил десять. Ему аплодировали так же громко, но менее продолжительно: мрачного владельца Локсли побаивались. Два рыцаря стреляли следом, причем бородач выбил восемь, а старик — девять очков.
Во втором туре мишени были отодвинуты дальше. Владелец Киркли попал в семерку, громко выругался и бросил лук на землю. Бородач умудрился промахнуться мимо мишени и потребовал вторую попытку, но ему отказали. Страсти накалялись. К барьеру вышел сэр Гай Гизборн. Тщательно прицелившись, он послал стрелу почти в центр мишени.
- Девять очков! - объявил герольд.
Старик растянул лук. Было видно, что опыт у него есть, но руки дрожат от напряжения. Он долго целился, а потом выстрелил — десять. Гизборн, прищурившись, впился глазами в его лицо, но оно не выражало ничего, кроме простодушной радости.
- Ох, есть еще силы, есть, - прокряхтел старый рыцарь и подмигнул барону из Киркли. Тот досадливо отвернулся.
В третьем туре было только двое соревнующихся. Гизборн целился, сжав зубы. Его глаза цвета весеннего неба были сощурены, брови сведены. Казалось, от этого выстрела зависит вся его жизнь. Запела тетива и стрела, свистнув, отправилась в цель.
- Десять очков! - восхищенно заорал герольд. Трибуны взвыли.
На позицию вышел старый рыцарь. Он размялся, погладил свой лук, неспешно приладил стрелу. Зрители затихли. Шериф Вейзи привстал в своем кресле и пристально смотрел на стрелка. Тот растянул лук, прищурил глаз, плавно и нежно отпустил тетиву. Трибуны ахнули и наступила звенящая тишина. Стрела с зеленым оперением, расколов стрелу Гизборна надвое, торчала точно из центра мишени.
- Победа достается сэру Гилберту Грину, странствующему рыцарю! - возгласил герольд.
Двое его помощников несли на бархатной подушке главный приз — серебряную стрелу. Старик низко поклонился, восхищенно взял в руки стрелу и поднял над головой. Зрители закричали, в победителя полетели цветы и мелкие монеты. Раскланиваясь, старик потихоньку стал двигаться к выходу. Шериф Вейзи, вскочив с места, махнул нескольким стражникам, чтобы они перекрыли выходы. И в этот момент со стороны мишеней раздался бешеный крик Гизборна, перекрывающий и голос шерифа, и шум трибун:
- Стража, ко мне! Это стрела Робина Гуда! Схватить мошенника!
Стражники смешались, они не знали, куда бежать — к выходу или к мишеням, зрители смели ограждение и толпой кинулись смотреть на стрелу, а двое никем не замеченных в суматохе людей выскользнули за городские ворота, на ходу освобождаясь от париков и бород. Один из них сжимал в руке стрелу из чистого серебра.