[Estell Greydaw]

(отдаёт сомбреро Кили, который сидит рядом с ней)
КИЛИ: даже и не знаю, про что бы вам рассказать… впрочем, вспомнил. Слушайте.
Когда-то очень давно, когда ещё в самом расцвете была Мория, жил некий гном, мастер по камню. Звали его Дани. Когда он был ещё маленьким, погибли его родные – весь клан полёг в битве с врагами. И остался Дани один. Его приютил мастер из другого клана, у которого детей и племянников не было, и стал Дани жить у него и учиться резьбе по камню. И показал в этом деле такой талант, что все только ахали. И пошла про молодого мастера Дани такая слава, что в скором времени дошла она до ушей самого царя гномов. А царь тот был очень жадный.
ЛЕГОЛАС: что, вот прямо настолько жадный, что даже гномы его таким посчитали?
КИЛИ: я тут мог бы обидеться – но чтобы не портить вечер, сделаю вид, будто не понял намёка.
ЭОВИН: Леги, ну не мешай. Кили, рассказывай.
КИЛИ: рассказываю. Так вот, царь был настолько жадный и злой, что, когда он помер, гномы решили навсегда забыть его имя, и скинули его тело в огненную пропасть, потому что никто не захотел положить его прах в клановую гробницу. Но это случилось много позже нашей истории. Царь решил сам посмотреть, что за чудеса делает молодой гном Дани, и повелел принести ему хоть что-нибудь его работы. Принесли ему яшмовую шкатулку невероятной красоты. Царь тут же припрятал её в свою сокровищницу, призвал Дани и повелел ему изготовить пять шкатулок, одна другой краше, и дал на это только месяц. А за невыполнение пригрозил изгнать его из царства, потому что клан Дани погиб, и он в этом царстве теперь всем чужой. А гном-изгой – это пропащий гном. Тем более в те кошмарные времена. Дани расстроился, но делать нечего: надо царский приказ выполнять. Засел он за работу, и за месяц вырезал царю пять шкатулок: одну из яшмы, другую из лазурита, третью из оникса, четвёртую из орлеца, пятую из агата. Царю шкатулки понравились, а жадность царская ещё пуще взыграла. Показал царь Дани букет дивных цветов, что недавно эльфы в подарок прислали, и говорит: «Видишь эти цветы? Сделай мне такие же, только из камня, и чтобы были они как чаши, чтобы я мог на пиру перед эльфьими послами такие поставить, и эльфы от зависти почернели. А не сделаешь – сброшу тебя в огненную пропасть, Балрогу на поживу». Вздохнул тяжко Дани, да делать нечего. Вернулся к себе с букетом цветов, и принялся за работу. Из зелёного малахита вырезал он ножки для чаш – с листочками и веточками. Потом взялся за сами цветки. Из красной яшмы сделал мак, из лазурита – колокольчик, из орлеца – розу… долго работал Дани, но сделал он четыре чаши, пятая осталась – в виде эланора. И так он примерялся, и эдак – не выходит каменный цветок, какой камень ни возьми, не получается. Не то. Вспомнил тут Дани старую сказку о волшебном цветке в подземном саду Махала. Цветок тот создал когда-то сам Ауле, а Йаванна наделила его жизнью. И если кто из смертных увидит тот Цветок, то постигнет все тайны своего искусства. Но только после того не милы ему станут белый свет и подгорные чертоги, будет он видеть везде лишь бледное подобие чудесного сада и жалкую тень Цветка. Однако Дани впал в такое отчаянье, что решил: будь что будет. Взял кусок хлеба да флягу эля, и пошёл в самые дальние штольни, давным-давно заброшенные. Долго он шёл, съел весь хлеб, выпил весь эль. И фонарь погас. Дани понял, что не попасть ему в волшебный сад, но и не расстроился: всё равно помирать, так или иначе. Прилёг он на камне и заснул. А проснулся – вокруг дивное сияние, и светятся не фонари, не лампы и не солнце со звёздами, а драгоценные камни на каменных кустах. А впереди где-то музыка звучит. Пошёл Дани на музыку, вышел на большую поляну, поросшую живой травой с живыми цветами. Посреди поляны растёт огромный и невероятно красивый цветок, вроде бы и каменный, но в то же время живой. Понял Дани, что смилостивились над ним Ауле и Йаванна, решили показать ему волшебный Цветок. А ещё он понял, что правду говорила старая сказка: тот, кто посмотрел на Цветок, уже не захочет вернуться обратно. Да и куда возвращаться? Так и стал Дани жить в царстве Ауле, сделавшись Горным Мастером. Говорят, что его творения до сих пор появляются иногда в мире смертных. А те четыре чаши до сих пор хранятся в разных кланах гномов – и пока что никому не удалось сделать хоть что-то подобное.
(Кили замолчал. Все переглядывались)
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: это всё? Вся история?
КИЛИ: ну да. А что не так?
РЫЖАЯ СОНЯ: как-то она мрачная какая-то. Где счастливый конец?
ФИЛИ: не понял. Конец-то ведь счастливый.
МЛАДШАЯ П: какой же это счастливый конец? Он же так и остался в волшебном саду жить.
ФИЛИ: ну а что? Ему там лучше, чем в мире земном. Гном, оставшийся без родственников, без дома – это хуже не бывает. Ну, вернулся бы он к гномам обратно – и какая бы судьба его ждала? Всю жизнь на жадного царя работать и трястись, как бы не выгнали. А так он стал мастером Ауле и горя не знает.
МЕРРИ: странные у вас, гномов, сказки какие-то.
ФИЛИ: зато правильные. Стать мастером Ауле – да это же мечта любого гнома.
ХАЛДИР: даже не знаю, что тут и сказать…