[Баньши]

Извиняюсь за ошибки, левые знаки препинания, пару неразобранных слов и оче6нь произвольное деление на строки - слова набирались с отвратительного качества записи поздно ночью. Исправления приветствуются.

С деревьев листья облетают
Прямо в Сену, и в Луару,
И в Гарону, и везде, куда хотите -
Пришла осенняя пора.
Pater Noster!
В поход крестовый все поперлись -
Фон бароны, голодранцы,
Без штанов в одних кольчугах,
И понавешали крестов -
И на спины, и на плечи,
И на *опы, и везде, куда попало.
За мною мой сеньор приходит -
Абсолютно совершенный альбигоец,
Стал быть, драться не умеет,
И не может, и не хочет,
Сказал, мол, с ними ты пойдешь
Прямо завтра, на рассвете,
Ровно в полдень, как проснешься.
Маманя в обморок упала
Прям с балкона, вниз башкою,
На кобылу, та взбесилась,
Сестра винище пролила
Слуге на морду. Тот доволен.
Друзья, маманю подсадите
На балкончик, как и было -
Вверх башкою, вниз кобылой.
Слугу положьте в погреб спать -
Пусть проспится, алкоголик.
А я - молоденький парнишка:
Лет семнадцать, двадцать, тридцать,
В Святую Землю подался -
Прямо с места, с сеновала,
Без штанов, зато с крестами.
За мною вслед бежит невеста,
Рожа кисла, словно тесто,
А вслед за нею тесть и теща -
Рожа (непонятно), *опа толще.
Вот куда я от тещи убежал
(Вообще, куда только от них не убежишь).
Сижу я в крепости высокой -
Метров восемь, может больше,
Я не мерял. Стрелы свищут.
И к нам является магистр -
Морда (непонятно), звать Гийомом.
"Здорово, братцы крестоносцы!
Ave Mater! Pater noster!"
"Ваше(?) так же". "Всем спасибо.
Сейчас в атаку побегим.
Левым флангом, правым флангом,
В общем, кучей". "Э, хрен тебе, беги один".
И вот бегу я по бархану,
По песку, на четвереньках,
Быстро-быстро: ведь убьют же.
За мной несется сарацин -
Семь на восемь, восемь на семь.
Ну и рожа! Шире *опы
Прямо втрое, может больше,
Ой, не мерял.
И удираю я в оазис -
Пусть мираж, зато не видно.
А этот пусть бежит один
По пустыне, по песочку,
К тамплиерам, пусть зарубят -
Ваххабит хренов.
Летят по небу ассасины,
Обкурившись все гашишем,
Глючат, гады, что летают,
Хотят засыпать нас землей
Прям по шею, иль по уши,
Или вовсе по макушку.
А я - молоденький парнишка,
Лет семнадцать, двадцать, тридцать,
Может больше - я не помню,
Лежу с отрубленной ногой.
Для маскировки, челюсть рядом,
Жрать охота!
Подходит мой оруженосец,
Звать Ансельмом, иль Адельмом,
Иль Бертраном - вот не помню.
"Давайте вас перевяжу.
Сикось-накось, кось-на-сикось,
Грязной тряпкой. Где же тут мои портянки,
Что в углу вчера стояли?
И в санитарную телегу -
Дышла гнуты, спицы биты,
Без колес и - о! - лошадь сдохла,
С собою рядом положу.
Для интересу". - "Я не против.
Только сзади, носом к стенке,
Между трупов, чтоб не дуло".
С тех пор прошло годов немало -
Лет семнадцать, двадцать, тридцать,
Сорок восемь - госпитальером я служу.
Не тужу. Ращу лечебные я травки
От запору, и поносу,
И другой различной хвори,
Оруженосца сторожу от соседа, извращенца,
Тамплиера, содомита -
Совратит и не заметит.
На юг вороны полетели,
До Прованса, может дальше,
Я не знаю, не сказали.
Пришла осенняя пора...