|
Еще фрагмент из "Перехода". Про фиалки.
Выздоровленье. Опять о фиалке. Она -
метка от шприца, сбегающей боли волна.
ровная ночь, где гудит госпитальный ночник...
След самолетный, вспухая, растет, как струна, --
так испаряется сжиженная тишина
над перекрестком, где темный старушечий лик -
как нарисованный...
Не обрывается крик, уходя в ультразвук,
не умирает любовь от измен и разлук:
тянем с корнями, кусаем суровую нить -
вяжем в пучки, чтоб сподручнее заново жить.
Жить не тужить, неразменною сдачей звеня...
Что ты, мамаша, так странно глядишь на меня?
Память жгутом обескровлена, воля туга,
боль отмежевана - до белизны неживой!..
Но обмякают - простынкой с мороза - снега,
и наполняются талой бедой берега,
и на меже, потемневшей, как след ножевой,
вдруг прорастают фиалки - как знак межевой!
- Ты говорил мне, любимый, что наши миры -
это не смежные спальни, где стены в коврах...
В пыльной картонке горят золотые шары -
ил - лю - ми - на - то - ры -
в наших пронзающих ночь самолетных мирах.
Помнишь, в пустом переходе - хмелен, гонорист,
выход искал, от ватаги отстав, гитарист?
Слово искал и гитару ласкал наугад...
Помнишь его мимолетный фиалковый взгляд?
|