Выкладываю свой кусок работы по биографии, хотя он во многом пересекается с работой Ро - что делать, книжка у нас была одна и та же
Дж. Р. Р. Т. рано потерял отца – фактически его не помнил. Семья матери – семья Саффилдов была для него, таким образом, ближе, нежели родственники отца. Его мать осталась с двумя малолетними детьми на руках (к моменту смерти отца Рональду было 4 года, его младшему брату Хилари – 2) в весьма стесненных денежных обстоятельствах. Семья (в частности, муж сестры) оказывали ей небольшую материальную поддержку. Как пишет Карпентер, «со дня смерти мужа все большую роль в жизни Мейбл Толкин играло христианство». Каждое воскресенье она вместе с мальчиками посещала церковь, сперва англиканскую. Но в 1900 году Мэйбл вместе с сестрой Мэй (той самой, чей муж оказывал денежную помощь) перешла в католичество. Мотивы данного поступка, хотя бы предположительные, в биографии не указываются. Однако можно счесть их весьма серьезными, ибо Мэйбл не побоялась рассориться с семьей, (они «стали относиться к ней враждебно») и лишиться столь нужных ее в ее обстоятельствах денег. Детей своих она так же стала «наставлять в католической вере». После нескольких переездов и смены нескольких церквей Мэйбл «обнаружила Бирмингемскую Молельню, большой храм в пригороде Эджбастон, находившийся под покровительством общины священников». При Молельне была классическая школа, где ее сыновья «могли воспитываться в католическом духе». До этой школы Рональд учился в школе короля Эдуарда, католическая школа оказалась ниже по уровню образования, поэтому через год мать вернула его в прежнюю школу, однако факт обучения Рональда в «католическом духе» присутствует. Самым ценным «приобретением», если можно так выразиться, Бирмингемской Молельни для семьи Толкинов оказалось знакомство с отцом Френсисом Ксавье Морганом – в котором «Мэйбл обрела не только понимающего духовника, но и бесценного друга». Отец Френсис часто бывал у них в доме, дружил с мальчиками, они очень его полюбили. Отец Френсис помогал Мэйбл, в частности, когда она заболела диабетом, помог им найти дом на лето недалеко от места отдыха священников Молельни и провел лето с ними. (Лирическое отступление - позже Рональд вспоминал, как отец Френсис курил трубку вишневого дерева на веранде дома Молельни. «Быть может, именно отсюда берет начало моя собственная привязанность к трубке»)
14 ноября 1904 года Мэйбл Толкин умирает от диабетической комы. В завещании она назначила отца Френсиса опекуном своих сыновей – и он «относился к мальчикам с неизменной щедростью и любовью».
Карпентер приводит слова Толкина, написанные им через девять лет после смерти матери:
«Моя дорогая мамочка была настоящая мученица. И не каждому Господь дарует столь легкий путь к дарам Своим, как нам с Хилари. Он дал нам мать, которая погубила себя трудами и заботами ради того, чтобы мы могли хранить свою веру»
Далее – комментарий Карпентера
«Эти слова дают некоторое представление о том, до какой степени материнский образ ассоциировался для него с собственной принадлежностью к католической церкви. Можно даже сказать, что после смерти Мэйбл религия заняла в его жизни то место, которое прежде занимала мать» (Во как!)
Мальчики жили у бездетной вдовой тетки, а большинство свободного времени проводили в Молельне. Они даже прислуживали отцу Френсису на мессе.
Мы видим, что все детство Толкин был связан с католической церковью. Кто-то (не я!) может оспаривать глубину и истинность его веры, но не признавать того факта, что он хорошо знал основы христианского вероучения, невозможно.
Насколько велико уважение Толкина к своему опекуну видно из того факта, что Толкин совершено не протестовал, когда отец Френсис запретил ему всякое общение, даже письменное, с Эдит (с которой Толкин познакомился в 16-ти летнем возрасте) до совершеннолетия. «Я всем обязан о. Ф. и должен повиноваться ему» - запись в дневнике. Еще в «Биографии» приводится несколько отрывков из дневника, где упоминается, что Рональд молился за Эдит или узнавал, что она ходила в собор помолиться за него. То есть, не имея возможности общаться, они обращались к Высшему посреднику.
В 1911 году Толкин поступает в Оксфорд. Как пишет Карпентер «Толкин был чересчур общителен, чтобы оставаться в стороне от забав», и далее – «..мало работал и обленился». Как следствие, запись в дневнике о том, что в свои первые триместры в Оксфорде он «не обращался или почти не обращался к религии». Это можно понять – появилось огромное количество новых впечатлений, новые друзья, общение с Эдит Толкину по-прежнему запрещено, Толкин все больше увлекается языками, литературой, начинает создавать квенья – религия отходит на второй план. Но не забывается, это мы увидим далее.
Уже через год он возобновляет регулярные посещения мессы и начинает настойчиво требовать от Эдит перехода в католическую веру. Эдит отказывается, потому что это вызовет неудовольствие ее семейства, но Толкин настаивает, приводя в пример свою мать. Эдит уступает, открто выказывает намерение перейти в католичество, после чего глава семейства, у которых она жила, велит ей убираться из их дома – история матери повторяется. Эдит подыскивает новое жилье для себя и своей кузины. С того времени, как я поняла, Рональд и Эдит практически все время вместе. Очередная цитата из дневника – о совместном посещении католической церкви: «… ушли счастливые и умиротворенные, потмоу что это был первый раз, когда мы смогли спокойно сходить в церковь вместе, рука об руку». Католичество Эдит для Толкина вопрос принципиальный, однако я затрудняюсь сказать, религиозный ли это принцип или дань уважения памяти матери. Хотя конечно, верующему человеку важно, чтобы жена его была одного с ним вероисповедания – иначе (насколько мне известно) и венчание было бы невозможно. Но Толкину перейти в англиканство – абсолютно нереально. Я вижу в данном переходе огромное смирение Эдит, ее, если хотите, духовный подвиг, потому что никогда она не стала, как ее муж, истой католичкой, но всю жизнь почти безропотно принимала данное ей мужем послушание.
Далее я пропускаю большой кусок биографии – очень важный для общего понимания жизни Толкина (я имею в виду участие в первой мировой), но дающий мало сведений о его христианском мировоззрении в этот период. Могу только сказать, что участие в войне, гибель его еще школьных друзей, если верить биографии, не отвратили его от религии – у Карпентера нет никаких упоминаний о сомнениях в справедливости устройства мира, которое часто возникает у тех, кто прошел через подобные ужасы. (Прим. нет ли в письмах сведений о подобных сомнениях? Прошу поделиться тех, кто занимается письмами данного периода).
Далее Карпентер переходит к периоду написания «Утраченных сказаний». С вашего позволения я приведу большой кусок из биографии, потому что он очень близок моим собственным мыслям по этому поводу.
«Некоторые были озадачены тем, как эти истории соотносятся с христианским мировоззрением Толкина. Многим трудно понять, как ревностный католик мог с такой убежденностью писать о мире, где не поклоняются Богу. Но ничего странного в этом нет. «Сильмариллион» - творение глубоко религиозного человека. Он не противоречит христианству – он вписывается в него. В легендах нет поклонения Богу – но на самом деле Бог там присутствует (…). Вселенной Толкина правит Бог, «Единый». Ниже Его в иерархии стоят валар, хранители мира, не боги, но духи ангельского чина, сами по себе священные и повинующиеся Богу; и в один из ужаснейших моментов истории они слагают с себя власть и передают ее в Его руки. (…) Он [Толкин] хотел, чтобы мифы и легенды отражали его собственные нравственные представления о вселенной; и, будучи христианином, он не мог поместить эти представления в космос, лишенный Бога, которому он поклонялся. В то же время локализовать эти истории в известном нам реальном мире, где религиозные верования были бы открыто христианскими, означало лишить их колорита вымышленности. Поэтому Бог во вселенной Толкина присутствует, но остается незримым»