День Рождения. Начало.
Хайнц Крюгер.
Редактура InnishFri.
Хайнц Крюгер топтался у входа в сверхсекретную лабораторию за спиной сенатора, старательно сливаясь с пейзажем. Цель была близка, как никогда, но радости это не доставляло, наоборот - ему было очень неловко за дурацкие очки, не менее дурацкую прическу, а заодно и за начальника, который последнее время носил несуразную красную маску, порол феерическую чушь и вообще всячески позорил Рейх. Хайнц, чтобы отвлечься от чувства неловкости, попытался было думать о Рейхе и о важности той миссии, которую он на себя возложил, но тут двери открылись и сенатора со свитой пригласили в святая святых.
Эксперимент начался. Хайнц за процессом следил невнимательно, он выжидал, и дождавшись удобного момента, подстрелил вражеского изобретателя, схватил пробирку с синей, как в рекламе прокладок, жидкостью и, отстреливаясь, побежал к выходу. Все как обычно, шпионские будни не радуют разнообразием, знаете ли. Преследователей удалось отсечь, но вдруг что-то пошло не по плану: кто-то полуголый и босой догнал машину и вцепился в нее, как клещ. Хайнцу удалось сбросить странное существо, но вот избежать столкновения с другими машинами было уже невозможно, так что теперь Хайнц, хромая, пытался бежать на своих двоих, а преследователь приближался с нечеловеческой скоростью. Вдруг из переулка послышалось:
- Хайнц, геен зи хиер, шнель!
Ситуация богатством выбора не радовала, и Хайнц так быстро, как мог, поковылял на зов.
- Сюда давай, быстро, - прошипела темноволосая женщина в довольно экстравагантном наряде — эластичной кожаной майке с короткими рукавами и облегающих синих брюках - и схватив его за руку, потянула за собой в приоткрытую дверь. Только теперь Хайнц заметил, что последнюю фразу странная дама произнесла уже не на языке фюрера и Гёте.
- Ну что уставился, не говорю я на немецком, не научилась, - с некоторой досадой сообщила дама, указывая на ведущую вверх лестницу. - Пошли скорее, а то этот сейчас дверь ломать начнет. И давай сюда свою колбу.
Она ловко выхватила у обалдевшего шпиона заветную пробирку и с размаха швырнула ее в стену. Результат полуторагодовой нелегальной работы разбился с жалобным звоном.
Хайнц в бешенстве выхватил пистолет и выстрелил во вредительницу, но дама только сверкнула огромными серыми глазами и огрызнулась в ответ:
- Я тебе постреляю, фашист хренов! У тебя же патроны давно кончились, недоразумение ты ходячее. Теперь мне понятно, почему за тобой идти никто не хотел, а хатуль мадан - так особенно.
- Фюрер... - начал было Хайнц, но женщина резко оборвала его.
- Козел твой фюрер, он Германию разрушил, - и добавила примирительно. - А колбу я разбила, чтобы эти мутанты полуголые не расплодились. Ты же не знаешь: они когда вылупляются, то вскоре начинают носить трико из национального флага и бегать везде со щитом и в глупой маске, а таких, как ты, вообще убивают, имени не спросив. А ты ж тоже человек, Хайнц, а не винтик в машине Рейха, правда?
Хайнц промолчал. Что-то переворачивалось в голове от этих странных слов. Да и было ужасно жалко зря потерянного времени. Получается, целых полтора года он занимался полной ерундой?
Женщина сочувственно посмотрела на него.
- Понимаю — крушение идеалов. Но на рефлексию времени нет. Так что, Хайнц, выбирай: пойдешь со мной на праздник или тебе открутят голову. Ты же не хочешь, чтобы тебе открутили голову? А у нас тебя причешут нормально и перевоспитают. Я лично этим займусь. Штирлицем будешь, а заодно немецкому меня научишь, а то я кроме «шайсе» ничего и не знаю.
Снизу послышался звук выбиваемой двери. Женщина снова указала на лестницу.
А почему бы и нет, думал Хайнц Крюгер, поднимаясь следом за своей спасительницей, и не без удовольствия разглядывая ее ноги, обтянутые нескромными синими штанами. В конце концов, раньше его никто не называл по имени, ни свои, ни чужие, никогда, только в титрах мелким шрифтом. И никто не говорил ему, что он человек, а не винтик. А тут жизнь, кажется, начинала обретать хоть какой-то смысл.