Гости съезжались на дачу.
В большом камине в гостиной громко выстрелило полено и вверх взметнулся сноп искр, на мгновение освещая углы комнаты, спрятавшиеся в тени. В полумраке помещение казалось огромным, как дворцовая зала, потолок терялся в вышине, звуки гулко отражались от стен, рождая эхо. Мерцали тысячи факелов, и слышалась далекая многоголосая перекличка молотков и молоточков, будто капли звонко ударяли по каменной наковальне, тысячелетиями изменяя облик пещеры.
Холодный ветер, влетая в окно, рождал воспоминания о широких каменных ступенях, о просторе, открывающемся с вершины, о тайнах, окутывающих самые корни гор. У огня думалось о другом. О тысячах сияющих теплым светом рукотворных звезд, о пирах, о друзьях, о смехе и песнях, и вот уже сама собой рождается мелодия, плывет по комнате, выплескивается в коридор, в холл, и, распахнув двери дома, вдруг окутывает стоящего на пороге гостя.
- Я вижу, меня здесь ждали, - мягко улыбается Торин Оукеншильд, и гости склоняют головы, признавая в нем своего короля.
