День Рождения. Отчет.
Алек Трек привычно занимал пациента разговором, пока его руки машинально готовили все для обработки раны. В дверях кабинета подпирала косяк Хару в нарядном, ради праздника, платье и на гигантских каблуках.
- Кто же это вас так? - сочувственно поинтересовался доктор, отлично понимая, что ответ может ему не понравиться.
- Случайность. Американская пуля, - нехотя отозвался пациент с резким гортанным акцентом.
- О, наши заокеанские кузены отличаются крутым нравом, - пошутил Алек, быстро взглянув на девушку. Хару внимательно разглядывала маникюр, не обращая внимания на разговор мужчин. - Бандиты? Мафия?
- Нет, - раненый был неразговорчив.
Алек Трек знал, что боль легче переносится, когда человека отвлекают от нее. Ранение было сквозным, кость не задета, но все-таки дырка есть дырка. Надо заставить молчуна говорить. Он взял зажим с тампоном и сказал:
- Будет немного больно. Потерпите. Если не мафия — то кто же? Спецслужбы?
- Нет, - пациент сжал зубы.
- Нет? Вы загадочный человек.
Хару оторвала взгляд от ногтей.
- Ни фига не загадочный. Нацист он. Ищейка фюрера, да, Хайнц?
Это было неожиданно и обидно. Хайнц забыл о боли и, прищурившись, глянул на свою спасительницу. Алек попытался улыбнуться.
- Ну и шутки у тебя, Хару.
- А это не шутки.
Алек перевел взгляд с нее на своего пациента и улыбка сползла с его лица. Хайнц сидел злой, белый, и глаза у него были бешеные.
- Так это...
- Это правда, - прокаркал немец. - Я офицер третьего рейха.
Алек оказался в очень трудной ситуации: с одной стороны, как врач, он не мог отказать в помощи человеку, а с другой стороны, как антифашист, испытывал к нему отвращение.
- Ну, знаешь, Хару... - пробормотал он, быстро заматывая плечо Хайнца бинтом. Пальцы у него дрожали. - Ну, знаешь...
Закончив перевязку, Алек, не глядя на Хайнца и девушку, молча вышел. Хайнц медленно отвернул закатанные рукава рубашки и застегнул манжеты. Поднялся, пригладил челку, глядя в маленькое зеркальце, висящее на стене. Пошел к выходу. Хару поставила ногу на косяк, перегородив ему дорогу.
- Что, Хайнц, не нравится быть собакой фюрера?
Он помолчал, но потом решил все же ответить.
- Не особенно.
- Еще вчера ты этим гордился.
- Еще вчера я не знал ничего другого.
Хару протянула руку и растрепала его волосы.
- Прости, я нарочно. Алек терпеть не может фашистов.
- Я понял, - почему-то он не мог долго на нее сердиться. - Это была демонстрация.
- Ага, - улыбнулась Хару. - Ты умный. Пойдем?
Хайнц Крюгер пожал плечами. Хару опустила ногу и взяла его за руку.
- Девочки сказали, что ты — дракон.
- Круто, - отозвался он, выходя за ней из кабинета.
- На веревочке, - широко улыбнулась Хару, удержав его ладонь, которую он при этих словах попытался выдернуть. - Блин, ну никакого чувства юмора.
Она шагнула, покачнулась на своих чудовищных каблуках, но удержала равновесие, крепко вцепившись в рукав Хайнца.
- Держи меня, а то я упаду с этих колодок! - приказала девушка, таща его за собой по коридору. - Издевательство какое-то. А что, у вас в гестапо такие есть? Ладно-ладно, не вскидывайся, я шучу! Не качай меня! Я сама качаюсь. В кои-то веки тебе выпала действительно великая миссия — девушку до дома довести — не подкачай, Хайнц...
- Стой, - Хайнц остановился, наклонился, снял с нее туфли и выбросил их в мусорную корзину. - Так лучше.
Он решительно поднял Хару на руки и понес к выходу из амбулатории.