[Olga]

Так вот, Форменэль, я вчера не закончила свой рассказ о пути, приведшим меня в мафию. Слушай дальше!

Итак, пробравшись через двенадцать рукописных страниц, заполненных ерундой, изложенной с неподражаемой косноязычностью, я добралась до страницы тринадцатой. Кстати, Форменэль, объясни мне, почему в "Хоббите" число 13 считается столь же неприятным, как и в нашем мире? Все теории, объясняющие злокозненность этого числа, к Средиземью неприменимы. Только не говори про несогласованность версий, это неинтересно. Да, о версиях: у меня есть версия, что Кэм убила не Тётушка, потому что она голосовала за ее, Кэм, посадку. Если не веришь, посмотри по газете.
Так вот, на тринадцатой странице мой знакомый процитировал (кстати, все цитаты он почему-то выделял угловыми скобками, что в рукописном варианте выглядело особенно странно) объявление из какой-то газеты. Название газеты он не указал, и мне так и не удалось установить, какое именно печатное издание оказало такое влияние на мою жизнь.
Вообще-то, я уже не помню, что говорилось в том объявлении. Да и не важно это. Важно то, что по прочтении этого объявления я поняла, что жизнь моя пуста и бесцветна, и окружает меня однообразие и унылость. (Кажется, в том объявлении предлагалось навсегда приворожить мужа к бегу по утрам вместо водки по вечерам... или собаку - к "Вискасу"... А может, там сватали большую партию чугунных ванн с семипроцентной скидкой... Или обещали отдать в хорошие руки чудесного девятимесячного бегемотика... Нет, точно не это. По-моему, там говорилось о поисках компаньона для совместного распевания индусских народных песен... Нет, тоже не то. В общем, если в том объявлении не предлагали расселить девятнадцатикомнатную коммуналку, то точно оно было про забытый в неопознанном баре кошелек. Или что-то подобное.
Так или иначе, по прочтении этого шедевра в своем жанре меня охватило глубокое отчаяние и, бросив письмо в мусорную корзину, я выбежала из дома и захлопнула дверь. Ключ, как впоследствии обнаружилось, остался внутри...

*Ольга грустно смотрит на пред-предпоследнюю шоколадку*

Форменэль, ты обещала, что у нас в камере всегда будет шоколад! Причем разного сорта. Не надейся, что если шоколада не будет, я действительно попрошусь в одиночку, как собиралась. Я не могу тебя оставить здесь одну.

*вместе с шоколадкой Ольга перебирается на нары, набрасывает на ноги протащенный в камеру по специальному разрешению клетчатый плед и продолжает рассказ*

Выбежав из дому, я принялась бесцельно бродить по улицам. Кто знает, повстречай я доброго и честного знакомого (такого, как, например, Джул) и поговори с ним по душам, я вернулась бы к прежней жизни, не омраченной гневом, тоской и завистью, но увы! меня окружали чужие люди, незнакомые лица. Пошел холодный весенний дождь, и настроение мое из просто подавленного стало до крайней степени плохим.
Тётушка, должно быть, помнит, каким методом я обычно улучшала настроение. Вот и в этот раз я направилась в свой любимый бар "У порхающей коровы". Замечательное заведение, всем рекомендую. В крохотном полуподвальчике, высота которого словно рассчитана на то, что клиенты будут передвигаться на четвереньках (или, в крайнем случае, в полусогнутом состоянии, прильнув к стене для сохранения равновесия), всегда толчется десятка полтора завсегдатаев. Кормят так себе, но ведь не это главное, не так ли?
Кстати, Форменэль, почему здесь на завтрак подают жареную картошку? Начинать завтрак с жареного вредно. Я жалобу напишу мэру на условия содержания. Ввиду своей явной мафиозности он должен обратить пристальное внимание на содержание заключенных, сам может здесь оказаться.
Так о чем это я? Ах да, о "Порхающей корове". Кстати, там принципиально не подаются блюда из говядины, а на вопрос "Почему?" хозяин так упорно отмалчивается и делает при этом такое лицо, что я склонна подозревать, будто он скрывает некую жуткую тайну. Форменэль, а ты как думаешь, почему?
Когда я вошла в бар, часы пробили половину седьмого. Не то, чтобы это было важно, но я запомнила, как помню все события, совершившиеся в тот вечер. Часы в баре шли с погрешностью минут в сорок в ту или иную сторону попеременно, поэтому ориентировались на них либо зашедшие сюда впервые (а таковых почти не было), либо успевшие обеспечить "Порхающей корове" существенную прибыль за один конкретно взятый вечер. К первым я не относилась уже, ко вторым - еще, но точное время для меня в тот момент не имело никакого значения. Поприветствовав завсегдатаев (знакомство с которыми ограничивалось, впрочем, исключительно дежурными пожеланиями доброго вечера), я потянулась за картой вин, изученной за два года до мелочей. Она лежала далеко от меня, и оказавшийся поблизости посетитель передал мне ее. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

(на этом рассказ обрывается)