ШЕСТОЕ ЧУВСТВО
Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.
Но что нам делать с розовой зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?
Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти всё мимо, мимо.
Как мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Все ж мучится таинственным желаньем;
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья;
Так век за веком - скоро ли, Господь? -
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства.
Н. Гумилев
Крокодил опасно с пивом, потому пьян (в меру), но флудит простынями и тащщит чужие стихи.
Это то, о чем писалось в известном у Канта: про звездное небо над головой и моральный закон в груди. Это то, что измучило (мне кажется),
Фокси. Что-то нездешнее, забытое, но родное, будто небесный сон, увиденный не то в раннем детстве, не то вовсе до рождения. Мир, спетый, но не сбывшийся. Кроха горнего пламени в груди, что жжет до боли и тащит сквозь реалии нашего мира - туда. К простому, ясному, несовременному и навсегда - дороже всех "бижу" - истинному. Потому и больно, что в нашем мире оно никогда не воплотится так же полно и прекрасно, и никогда не было "Золотого века", и никогда не было полностью чистого Короля, все равно во всяком есть чревоточина.
Но мы сдвинуты. Мы повернуты. Мы ищем тот отзвук иного, горнего, чистого мира - и находим, крошечный отзвук, сияние не людьми заложенной искры в груди.
Ведь, если рассудить здраво, по теории отбора - не выжили бы люди честные, храбрые, искренние: куда выгодней истребить эти чувства. Но эти понятия живы почему-то, вопреки всем реалиям современности и тыщще предсказаний о "последних временах". Всегда люди ждали последних времен, и всегда мы все жили дальше. И выживем впредь.
Вот - Торин. Я не ждала его, но он пришел, нежданный, но ожидаемый. Осколок света, клочок неба, отзвук Песни бытия - он несет их. Он не икона, не образ, не безгрешный миф, он ошибается и оступается - но тем ярче вспыхивает в нем тот свет, когда тьма и усталость остаются позади. Я верю в него до конца.
Потому я не люблю свуниться по нему: страсть заслоняет свет. Свун - дело наживное, сексуальная привлекательость - тем более; я рада ноткам женщины в моем естестве, но с удовольствием избавляюсь от них. Мне не нужен земной Торин, мужчина, хоть я и не видела мужчин прекрасней него. Гораздо реже и дороже - отзвук Мифа вневременного, вечного. Я все понимаю. Но боюсь подойти слишком близко к Торину, слишком сильно воспринять его-земного и потерять то восприятие, что мне дороже Аркенстона.
Если так уж дело пошло, то и смерть его.... это будет страшно, это будет так безумно черно, что и говорить боюсь. Но мне надо увидеть это, потому боль открывает глаза. "Кричит наш дух, изнемогает плоть, рождая орган для шестого чувства".
Ффффуу, меня аж колотит от нервяка, все насквозь вывернула. Не обессудьте..
