Сёстры!
Как и было обещано, Лето начала разрождаться новым опусом
На сей раз это снова будет поэма, но уже детективная...
***
Часть I
Дом с верандой у опушки,
Поле, пруд и летний зной.
У монашек монастырских
Намечался выходной.
За их преданную службу
Отдых разрешил Патрон.
В планах было чаепитье
Во сени широких крон.
Столик, пуфики, подушки,
Две катаны, бубен, кнут,
Плётка, вакидзаси, карты –
Словом, истинный уют.
В кухне суетилась Хенвен,
Выпекала пирожки,
Улыбалась в нос и в мыслях
Холила свои грешки.
Вспоминала Пейса руки,
Что предательски влекли.
Впрочем, то уже забвенье,
Страсти быстро протекли.
На диване, что в гостиной
Элис, с трубкой развалясь,
Полчаса болтала с Лорой,
В откровеньях не таясь.
Лоре выпало дежурство:
Праздник мимо, дева зла.
Не стесняясь в выраженьях
Босса троллила козла.
Элис в голос хохотала,
Предлагала разыграть
И подсунуть трансвестита
Ночью в шефскую кровать.
На веранде Хех и Лето
Правили словесный бал.
Примостившись на коленях
Тут же Ричард мирно спал.
После акта оскверненья
Бенедикт о том узнал,
Как ни странно не ругался,
Прочь из скита не прогнал.
Раза два иль три в неделю
Он под вечер приходил,
Шахматную доску вместе
С скрипкой старой приносил.
Партию мужчины долго
Соображали на двоих.
На окне сидела Лето:
Сочиняла новый стих.
Жизнь размеренно и тихо
У британца потекла,
Монастырская компашка
В быт предела завлекла.
То, что гости в дом заходят,
Он вполне себе привык,
Возымел обычай к встрече
Делать фирменный шашлык.
В этот раз, закончив рано,
Приобщился в разговор
Об оружии смертельном,
Как точить войны топор.
Разморило с воркованья,
К своей даме он приник,
Сон клубящимся туманом
Пред глазами в раз возник.
Слышит голос подсознаньем:
Тон предательски знаком.
Так и есть, в своем фанклубе
Его слышал. К горлу ком
Подступил на почве страха:
«Всё, меня они нашли.
Снова будет расчленёнка,
Дни блаженства прочь ушли».
Съёжившись в комочек, Ричард
К деве подоткнулся весь.
«Ты гляди: кошак напуган,
И скончается прям здесь!»
Хех глумилась, словно ведьма,
Источая громкий смех.
«Тише, милый, успокойся, –
Лето молвила. – Не грех
От маньяков осторожным
Быть и бдительность блюсти.
Наша гостья не такая,
Эйприл друг нам. Не грусти».
Воробьем подраспушившись,
Сел мужчина, косит взгляд:
Да, фиалка, смотрит скромно,
Держит горький шоколад.
Приставать к нему не хочет,
Фотокамер не видать.
Значит, можно расслабляться –
Продолжаем благодать!
Дверь у дома распахнувши,
Тащит Хенвен всем поднос.
Запах выпечки мгновенно
Человечий снюхал нос.
«Налетай на сдобу дружно!
С мясом, с вишней, с курагой –
Тут на всех вкусняшки хватит.
Ну-ка, двинься, дорогой».
Отстранивши тушку Ришки,
Плюхнулась сестра на пуф,
Пирожок горячий прежде
В блюдце с мёдом обмакнув.
Раздается грохот страшный:
С треском выбито стекло,
Из него летит мобильник,
Куст пиона рассекло.
В появившемся проёме
Возникает Элис вдруг:
«Стоп бояться, то разрядка
Нервенных девичьих мук.
Я с бойфрендом поругалась,
Надо было сбавить пар…
Пироги?! Что ж вы молчали!
Вот откуда этот жар!»
Присоединившись к пиру,
Дева чай всем разлила:
«Эйприл, ты чего не с нами?
Что молчишь? Не весела?»
Гостья мнётся и краснеет:
«Коли ваша доброта
Мне позволит сделать это…
Можно ль почесать кота?»
Кот напрягся моментально,
Ждёт подвоха – не видать
Очевидную попытку
Затащить его в кровать.
Лето, как музейный стражник,
Поспешила разъяснить:
«Эйп, погладить не стесняйся,
Только следом, чур, кормить
Твоей горькой шоколадкой
Да мороженным чуть-чуть.
После же сказать «спасибо»
Ты котейке не забудь».
Как условились – так вышло:
Кот почёсан, вдоволь сыт,
Вновь к хозяйке притулился
И теперь под нос мурчит.
Девушки ведут беседу,
Шутят, обсуждают жизнь,
Между делом откровенный
Практикуют шаманизм.
Плетью в бубен ударяя,
Призывают страсть и свун,
Пред собою разложивши
Веер судьбоносных рун.
Ветер грозный налетает,
Молнии блеснул заряд,
Пеленой в миг оказался
Вдруг окутан летний сад.
Посреди цветочной клумбы
Появляется Патрон:
Нет лица на нём, весь белый
И измучен чем-то он.
Руки сложены в молитве,
Взгляд – панический аврал:
«В монастырь скорее, девы!
Кто-то простыни украл…»
To be continued...