[Onyx]

Под спойлером - заключительная часть "авантюрной эротики" (считайте, что я вас предупредила).

На следующий вечер Джон сидел на том же месте на набережной и смотрел на собор. Солнце клонилось к закату, но ещё не начало снижаться стремительно, так что мраморный фасад напротив пока что удерживал равномерный золотистый оттенок. Он смотрел только вперёд, но внимательно прислушивался, так что когда рядом с ним остановились, он сразу обернулся и поднял голову. Девушка стояла, глядя на него сверху вниз, старательно удерживая бесстрастное выражение на лице.

- Зачем вы просили меня прийти сегодня?

Джон поднял руку, в которой держал маленький пластмассовый квадратик.

- Вот, возьмите.

- Что это?

- Посмотрите сами. У вас в фотоаппарате ведь такая же?

Она взяла у него карту памяти, посмотрела на неё пару секунд, потом села рядом с ним на камни набережной и достала свой фотоаппарат. Карта действительно подошла. Джон видел, как она включила режим просмотра и на секунду задержала дыхание, как просматривает кадры один за другим и пытается удержать улыбку. Наконец она оторвалась от фотографий, подняла на него глаза и вопросительно улыбнулась.

- Это вам. У меня же профессиональная камера, как вы заметили, качество лучше, чем у вас.

- Спасибо. Я вчера резко вам ответила…

- Ну что вы, просто я неожиданно с вами заговорил. Я вижу, что вы хорошо знаете город, может, подскажете, где здесь интересно было бы поснимать? Я имею в виду, в стороне от главных достопримечательностей.

После этого общение пошло гладко, разговор потёк ручьём; когда фасад напротив погас, они переместились в ресторан, и за ужином были составлены планы съёмок на два следующих дня. Весь следующий день она кружила его по городу, показывая свои любимые места для фотографирования, еды и питья, так что он в какой-то момент потерял всякое представление, где они сейчас находятся, и дал ей повод для шуток, когда начал по второму кругу фотографировать одну и ту же площадь, на которую они снова вышли с другой стороны. Вечером, проводив её до отеля, Джон поцеловал ей руку, она фыркнула и выразила надежду, что он не заблудится по дороге в свою гостиницу. На следующий день повторилось всё то же самое, но в чуть замедленном темпе – площади, каналы, дома, дворцы, церкви, рестораны и забегаловки для местных. Ходить по городу с ней оказалось намного веселее, чем за ней, рестораны она выбирала лучше, чем он, разговор то снова тёк ручейком, то начинал напоминать пинг-понг, но настроение неуловимо портилось, когда ему на глаза попадался её кулон, висевший не на серебряной цепочке, как было сказано в ориентировке, а на кожаном шнурке. План на следующий день вырисовался как-то сам собой – решено было во второй половине дня поехать на Лидо, наконец искупаться. Последний пункт внушал оптимизм в том числе и потому, что соседство Оркриста, солёной воды и километров песка обещало шанс наконец разрешить проблему и спокойно продолжать туристическую часть программы. И когда в назначенное время она вышла из своей гостиницы, чтобы идти на причал, Джон уже ждал её и едва сдержал ругательство, когда увидел, что на шее у неё ничего нет. Вот он идиот, этого следовало ожидать – серебро, кожаный шнурок и солёная вода не очень сочетаются, так что ей легче его вообще не надевать. Придётся ещё думать.

Остров Лидо, куда они приехали на пляж, сильно отличался от той Венеции, которую Джон уже успел узнать. Здесь всё намного больше было похоже на внешний мир, старинных домов не было, по дорогам ездили машины и автобусы. Его спутница и здесь знала, где лучше пройти, где меньше туристов и как срезать лишние углы, и провела его на пляж подальше от центральных улиц, где тоже хватало людей – но далеко не в тех количествах, которые копошились направо от них, ближе к центру. Вода была тёплая, солнце уже смягчилось, от резкой смены темпа и плавания тело расслабилось и потяжелело, а мозг гонял по кругу всё одно и то же, пытаясь найти варианты. Один вариант казался вполне рабочим, и провернуть его Джон смог бы вполне спокойно в начале операции, но не сейчас. Разговор иссяк, и Джон избегал смотреть на неё прямо, но краем глаза видел её и чувствовал, что она молчит так же утомлённо. Наверное, спрашивает себя, какого чёрта она третий день нарезает круги по Венеции с каким-то странным типом, который вдруг уставился не на неё, а на море и утратил дар речи. Она заговорила первая:

- Пора идти. Ещё час, и на вапоретто будет не протолкнуться, все начнут разъезжаться.

Они встали и пошли к рядам деревянных кабинок, в одной из которых оставили вещи. Пропустив её переодеваться первой, Джон снова чуть не выругался вслух, когда она вышла как-то очень быстро: на шее у неё опять был Оркрист.

Обратно они пошли другим путём, слева тянулись пляжи, а справа чередовались полузаброшенные и ухоженные сады вокруг невзрачных домов. Здесь было оживлённо, люди уже тянулись к улице, ведущей к причалу, но и у моря по-прежнему оставались толпы. Около входа на очередной пляж, где как-то особенно густо стоял в воздухе детский визг, она вдруг остановилась и посмотрела Джону в глаза.

- Я сейчас сделаю глупость. Я уже давно хочу её сделать, но почему-то стеснялась, но пора уже перестать, а то так и не сделаю.

С этими словами она поставила сумку на землю и принялась через голову стягивать с себя платье. Джон почувствовал, что он впервые за… он даже не мог вспомнить, за сколько лет – растерялся. Конечно, разумеется, и если бы ещё не этот чёртов Оркрист, но прямо здесь?.. Пока он стоял и смотрел на неё с приоткрытым ртом, она перекинула снятое платье, под которым оказался купальник, через его согнутую руку, присела и выудила что-то маленькое из сумки и, наконец, сняла с шеи Оркрист и вложила ему в ладонь.

- Постой здесь, я быстро. С позапрошлого лета себе обещала, что съеду с этой дурацкой горки, а то что это такое – дети катаются, а я боюсь.

Оставив оторопевшего Джона изображать вешалку, она твёрдым шагом вошла в ворота, оказавшиеся входом на площадку аттракционов, среди которых была довольно высокая горка, с которой нужно было скатываться в бассейн. Он видел, как она отдала монету на входе, направилась к горке и начала подниматься по лестнице – медленно, глядя под ноги, обеими руками крепко держась за поручни. По жёсткой спине и напряжённому сгибу локтей было видно, что сейчас для неё нет ничего страшнее, чем посмотреть вниз или назад, хотя высоты там было всего метров пять.

Джон Портер стоял с кулоном и платьем в руках и сумкой у ног и пытался понять, что она только что сделала – то ли открыла ему дорогу, то ли подставила подножку. Он стоял на тротуаре, вокруг не было даже несчастного квадратного метра песка, куда бы он мог «уронить» эту проклятую висюльку. У него была всего пара минут вне её поля зрения, и он не глядя, одним только натренированным чутьём ощущал все прорехи в оградах садов, все проулки, остановку автобуса за углом – все возможности скрыться, и так же отчётливо знал, что никуда не уйдёт. В этом и заключалась загвоздка с тем самым очевидным планом – ему не хотелось запомниться ей мелким воришкой и мерзавцем, сбежавшим не сказав ни слова. «Ну вот, опять на те же грабли», - мелькнула мысль, но он тут же её отогнал: эти грабли всё-таки не угрожали убить насмерть. Когда через три минуты она вернулась, мокрая, но взволнованная, довольная и снова словоохотливая, он молча подал ей полотенце, молча улыбаясь, выслушал её бурный и бессвязный отчёт о том, как было сначала страшно, а потом «вау», как неудобно сделано, нет кабинок для переодевания, но ничего, ещё будут впереди, и так же молча отдал ей платье, которое она перебросила через плечо. Потом она протянула руку за Оркристом, и Джон положил кулон в её ладонь, не выпуская кожаного шнурка из пальцев.

- Я тут кое о чём подумал. Послезавтра ты уедешь, я тоже уеду, у тебя будет карта с моими снимками, а у меня что? Может, оставишь на память?

Она с явным удивлением подняла на него глаза. Ну да, неожиданно, но что ещё остаётся? Он улыбался ей как мог ласково, не отводя взгляд. Ну давай же, отпусти бирюльку и позволь мне уже прекратить эту игру. Она усмехнулась и вытянула шнурок из его руки. Джон не попытался его удержать.

- А тебе пошёл бы такой же, но большой. – Она смотрела на него мягко, но насмешливо, потом вздохнула. – Видно, не судьба мне носить этот кулон. Один раз я уже думала, что его потеряла, а оказалось, что он упал и завалился под ковёр, или кот его туда загнал. Ну если так…

Девушка взяла концы шнурка в руки и завела их ему за шею. Джон на секунду задержал дыхание – получилось, свободен. Ей не пришлось подниматься на цыпочки – роста хватало, но он чувствовал, как она напрягает руки, чтобы не дотронуться до его плеч. Он чуть наклонился вперёд и почувствовал, даже не прикоснувшись к ней, как она вздрогнула и её пальцы замерли, а потом снова ожили. Ещё через секунду ему на шею легла узкая полоска кожи. Не дав ей времени опустить руки, он положил одну ладонь ей на талию, а другую между лопаток и медленно притянул к себе, чувствуя, как её пальцы ложатся на его затылок.

***
Она стояла у борта идущего в аэропорт вапоретто, смотрела на ускользающий город в слепящей дымке и ни о чём не жалела. Её самолёт был через три часа, самолёт Джона – через восемь, и ей почему-то была приятна мысль, что он ещё будет здесь, когда она будет облетать город с севера. Другие мысли никак не хотели принимать хоть какую-то форму или порядок, в голове крутились какие-то побочные мелочи – например, просто удивительно, как всё сложилось с Оркристом. Джону она постеснялась в этом признаться, но когда украшение затерялось, она на самом деле так расстроилась, что заказала второй кулон, прямо из Новой Зеландии, и теперь он лежал дома в шкатулке и ждал её возвращения. А может быть, там лежал лондонский, а не новозеландский кулон – какая разница. Она улыбалась проплывающему мимо парку Джардини и бессмысленно, почти бессознательно твердила это про себя, и радовалась, что разницы, в самом деле, нет никакой.