Хочешь халву ешь, хочешь – пряники.
Однажды мальчики захотели сахарной ваты. Больше всех ныл и канючил, как водится, Дин, которому жизнь вдруг оказалась не мила без сладкого слипшегося лакомства. Кеннет Брана стоически слушал все происходящее и не вмешивался, а вот у Шона Бина не было опыта терпения мальчишеского нытья. Поразительное дело – слушать, как щебечет о нарядах или тусовках Эмма, он мог целыми днями с самым заинтересованным выражением, а вот с парнями совершенно не умел обращаться, так что в какой-то момент Шон Бин не выдержал. Решительно прошествовал к белому шкафчику в ванной. Достал оттуда огромный пук ваты и палочки для осмотра горла. Намотал вату на палочки огромным воздушным облаком. Отправился на кухню и щедро, ничего не жалея, засыпал сахарным песком, а потом тщательно стряхнул излишки. Торжественно вернулся в гостиную и вручил Дину, Эйдану и Тому каждому свою палочку. Все трое обрадованно засверкали глазами и набросились на лакомство, однако их пыл довольно быстро угас. Дин возмущенно отплевывался, Эйдан как всегда лучезарно, но непонимающе улыбался, и только Том аккуратно доел свою порцию до конца и вежливо поблагодарил, сказав: «Спасибо, очень вкусно, нет, больше я не хочу». Шон Бин тяжелым вопросительным взглядом уставился на О’Гормана, и тому пришлось снова отщипнуть от своей ваты пару кусочков, однако потом он снова начала ныть, что он-де хотел вату цветную, а не эту непонятную. Шон Бин все так же молча достал из кармана пузырек зеленки и щедро полил ею динову вату, половина которой моментально приобрела красивый изумрудный оттенок. Потом он перевел взгляд на Эйдана, но тот уже быстро доедал свою порцию, всем видом показывая, что ему очень вкусно и так. Шон Бин удовлетворенно кивнул было, но Дин предпринял последнюю попытку отвертеться от угощения.
- А в парке продавали еще розовую! – протянул он капризно.
- Пожалуйста! – сладким голосом проворковал Эндрю Скотт, появляясь из-за спины Шона Бина с банкой марганцовки в руках. Они быстро залили ею вторую половину ваты, так что теперь Дин обладал уникальным розово-зеленым экземпляром. Под суровыми взглядами двух мужчин он покорно проглотил это лакомство, сдавленным голосом сказал спасибо и больше никогда в жизни смотреть не мог на сахарную вату. А Шон Бин с тех пор, стоило только кому-то начать капризничать, выразительно показывал им одолженный у Эндрю Скотта пузырек марганцовки, после чего капризы и недовольство снимало как рукой.