[Осьминогий лось]

Крис и Том сидят за столом на кухне и смотрят клип. Свет они не включили и теперь сидят близко-близко придвинувшись друг к другу, почти соприкасаются склонёнными над ноутбуком головами и сосредоточенно смотрят в экран. Не счесть сколько фильмов они так посмотрели, сколько книг прочитали. Но сейчас они смотрят клип, и Том морщится как от сильной физической боли, непроизвольно барабанит пальцами по столу, отбивая ритм, и Крис понимает, как другу тяжело и плохо.
А сам он смотрит на девичью фигурку и снова и снова пытается понять, что же такое сумел разглядеть брат, чего не видит он, что особенное нашёл здесь Лиам. Пытается понять, а может ли эта девочка когда-нибудь стать хорошей женой и матерью?
Клип, наконец, заканчивается, и в воздухе повисает тишина. Звенящая и пугающая.
Крис ещё ближе подвигается к Тому, почти впечатывается в него, чувствует мерное и мирное дыхание друга у себя на щеке, и ему становится легче. Не так обидно, не так больно, не так страшно.
Он и сам не рад, что показал Тому этот клип, что рассказал ему про Майли и Лиама, что ответил на вопрос, как у него дела, и что случилось, и почему это он такой печальный и неразговорчивый.
Противостоять Тому было невозможно, он заглядывал в глаза, тепло брал за руку и сопережиал всем своим существом, так, как это умеет только он.
- Бедная девочка, - задумчиво говорит Том, смотрит на Криса с болью и как-то потерянно дёргает тонкой шеей, как-то угрюмо нахохливается. Крис хочет схватить его в охапку, заключить в кольцо своих рук и никуда не отпускать, пока он не согреется, не перестанет грустить. - Совсем одна, жалко её, - продолжает Том.
Крис согласно кивает и ничего не говорит, а что тут скажешь, Том святой, ему всех жалко. Крис так пока не умеет. Крису жалко младшего брата, жалко мать, которая огорчается, жалко отца, который ничего не говорит, но смотрит хмуро и мрачно прикладывается к бутылке. Бедная девочка? Совсем одна и жалко? Крис не знает. Жалко, может, самую малость. Но она сама сейчас сделала из себя то, что получилось. Жалко девочку? Крису сейчас жалко Тома, он огорчается, что друг так сильно переживает. А по-другому он и не может.
- Давай я на ней женюсь? - говорит Том и снова дёргает шеей. Мир и спокойствие Криса со звоном разбиваются, и он будто воочию видит осколки, острые и колючие, но сверкающие на солнце.
- С ума сошёл? - почему-то сипит Крис. Понимает, что не может совладать со своим голосом. И просто смотрит на друга. Жалобно смотрит, беспомощно.
- Жалко девочку, - снова говорит Том, встаёт и решительно направляется куда-то. И Крис вдруг думает, что вот сейчас друг пойдёт делать Майли предложение, спасать её от одиночества, от обиды, от всей грязи этого мира, от самой себя. И ведь спасёт. Сумеет. Он же святой.
Крис не сомневается, что Том идёт к Майли. Посреди ночи, в мятых домашних штанах и футболке с надписью "Австралия", в огромных крисовых тапочках, которые сваливаются с его изящных ступней и противно шаркают.
- Не уходи, Том, - жалобно просит он. Тоже вскакивает из-за стола, с грохотом опрокидывает стул, запутывается в проводе от ноутбука и чуть не падает. Хватает друга за руку и снова жалобно повторяет: "Не уходи"
И вдруг вспоминает, как он был тогда ещё маленьким мальчиком, как его отец решительно шагал по коридору, а он испуганный и зарёванный цеплялся за его руку и жалобно просил: "Не ходи!" Он слышал как отец разговаривал с соседом-фермером о стае волков, которые задрали уже около десятка овец, и как негодуют остальные фермеры, но бояться выйти против этой стаи. И Крис тогда подумал, что отец собрался идти на волков в одиночку. Мальчик слышал его возмущение, его страх за людей, хорошо, что волки нападают только на овец, но ведь есть и люди, беззащитные дети или старики, видел, как отец удивляется, что все попрятались и не хотят защищать себя и своих овец, видел, как тот удивляется этой трусости.
- Не уходи! - испуганно кричал Крис, цеплялся за руку, упал и уцепился за отцовскую штанину, - Не оставляй нас, папочка!
Отец тогда ушёл с сарай за своим верным ружьём Начистил его, зарядил. Потом всё-таки нашёл помощников, собрал группу людей. Он не стал лезть на рожон, рассчитывал свои силы и шансы.
Том оборачивается, ласково смотрит на друга и обещает: "Я тебя не оставлю" Именно этого больше всего на свете боится Крис. Он вырос, стал взрослым и успешным человеком, у него появился свой ребёнок, и Крис научился давить в себе страхи, не высказывать их вслух, не быть эгоистом.
Том умеет читать его как раскрытую книгу. Он про многих людей умеет угадывать, а про Криса он знает и понимает абсолютно всё.
- Я правда всегда останусь с тобой, - обещает Том. Он идёт в комнату Криса и берёт его старую гитару. Мать купила, когда Крис был ещё маленьким, хотел научиться играть. Да как-то не сложилось, он около недели помучил струны гитары и уши домочадцев, а потом успокоился, вернулся к боксу и сёрфингу.
Том садится на кухне прямо на пол, бережно перебирает струны, ласково касается их невозможно длинными пальцами. Зарождается мелодия, нежная и трепетная, похожая на Тома. Крис берёт со стола свой стакан и садится рядом. В стакане у него ром, они и сами не знают, почему на этой кухне пьют именно ром. Том любит односолодовый виски или гиннес. А ещё больше он любит молоко с мёдом. Крис любит водку, когда-то давно его угостил один русский актёр из массовки, Крису по-настоящему понравилось. Ещё Крис любит кока-колу или апельсиновый сок. Но когда они сидят на кухне, они пьют именно ром. И никогда не зажигают свет.
Том играет, мелодия становится всё увереннее, звучит громче, в её голосе прорезается сталь, она будто зовёт за собой на подвиг.
И вдруг зажигается свет, мелодия обрывается на вздохе, на пороге стоит Лиам и удивлённо смотрит на Криса и Тома.
- Вы чего не спите? - зевает он, - И зачем шумите? - выразительно косится на большие настенные часы.
- Заткнись, просто заткнись! - срывается, наконец, Крис, и выплёскивает в этот грубый окрик всё: свою обиду, свои переживания за Лиама и Майли, свою грусть и свою боязнь того, что Том побежит спасать девочку.
Он вскакивает, хочет подойти к брату, схватить его за плечи, хорошенько встряхнуть и вытряхнуть всю дурь из его глупой-глупой головы.
Теперь уже Том хватает друга за штанину и просит: "Не надо"
Два коротких слова, но они немедленно действуют на Криса, он останавливается и будто бы даже успокаивается. Устало выдыхает и садится обратно.
Лиам забирает его стакан, морщась допивает ром и почему-то не уходит, а молча выключает свет и садится на табуретку в другом углу кухни.
Том снова играет на гитаре, Лиам смотрит на друзей и думает о том, сколько в мире есть загадочных вещей, которые ничем нельзя измерить. Ни деньгами, ни строчками таблоидов, ни громкостью восторженных воплей фанатов.
В мире есть любовь и всепрощение, - понимает Лиам и думает, что он рано разочаровался в любви. Настоящая любовь это что-то другое. Необязательно торжественное, громкое и сияющее. Он ещё научится её видеть.
Том играет на гитаре, и Крис думает, что это хорошо, конечно, и ему нравится слушать игру друга, но сильнее ему сейчас хочется взять его за руку, чтобы снова быть уверенным, что всё ещё будет хорошо.
Крис злится на гитару, а Том снова всё про него знает, он как-то изворачивается, перехватывает гриф одной рукой, а второй рукой обхватывает ладонь друга. Гладит его пальцы, подвигается к нему близко-близко, впечатывается в него и тепло мерно и мирно дышит ему в затылок.