Лунные сны
***
Разноцветные облака наплывали на них со всех сторон. Отпихивая очередное пухлое сиреневое чудо, Виктория заметила, что рука окрасилась в нежно-лавандовый цвет. Она оглядела своих спутников. На лбу у почтальона лежал широкий мазок ярко-синего кобальта, а на щеке — брызги сочной охры. Серена и Инниш напоминали эффектных тропических птиц.
- Ого, вот это воображение, - уважительно сказала Виктория. - Сэр, вам пора, а то мы прокрасимся насквозь.
Почтальон провел руками по влажным волосам — с них радужным облаком полетели
цветные капли, а под пальцами появились и потекли по отросшим почти до пояса прядям тонкие ручейки седины. Серена охнула. Почтальон, с которым они еще совсем недавно смеялись и пили вино у камина, менялся на глазах, становясь древним Королем, и каменная тяжесть этого величия давила на плечи, заставляя опуститься на колено и присягнуть на верность. Король повернулся и легкая усмешка тронула его губы.
- Я скоро вернусь, - голос его стал ниже и глубже. Повернувшись на месте, он шагнул в бордовое облако, лишь тяжелые складки плаща колыхнулись за спиной.
- Ваше Величество! - рванулась вперед Серена, но подруги были начеку и удержали ее за локти.
- Тебе туда нельзя, пойми ты! Это чужой сон.
- Пустите, - в отчаянье рвалась она следом за ним, чуть не плача. - Король...
- Серена, ну как ты себе это представляешь? - попыталась вразумить ее Инниш. - Ты приснишься Крокодильчику вместе с Торином? В качестве кого?
Серена осела на розовое облачко, услужливо подставившее ей свою спинку, вздохнула, всплеснула руками и пожаловалась:
- Но он такой... такой... понимаете... Король!
- Понимаем, - сочувственно кивнула Виктория. - Помните, Инниш, как вы меня держали? Это сразу после первого фильма было.
- Да уж... - Инниш опустилась рядом с Сереной. - Ты бы лучше настроение создала творческое. Крокодильчик нам потом такую картину напишет — ахнем.
Серена всхлипнула в последний раз и кивнула. В воздухе запахло вереском.
- Почему вереск?
- Потому что лиловый, - ответила та печально. Виктория и Инниш переглянулись. - Как моя грусть.
- Отставить грусть, - скомандовала Виктория и к запаху вереска добавилась ощутимая горчинка смолистых сосновых веток и дыма.
Глаза Серены заблестели вдохновением. Она широко махнула рукой. "Королю - только самое лучшее." Горький и терпкий аромат сосновых веток плавно начал таять, перетекая в хвойную свежесть кедра, приправленного острыми специями и тонкими бархатными цветами. Густой и плотный аромат, заполнивший пространство, смягчился легким цитрусовым коктейлем. "Да, и конечно, шуба!" - все великолепие было завернуто, как в футляр, в аромат драгоценной кожи. Сандал манил и согревал, величественно и негромко вел свою партию в душистом хоре.
- Ну вот, другое дело, - немного нервно улыбнулась Виктория. - Серена, вы неподражаемы.