[Revelin]

арве, не... Да не мучайтесь вы все! Правда - не суть, да и не подобрать там...

Мой темный путь и светлый храмовый город (часть 2)

Великая мудрость состоит в том, что нельзя остановить поток собственных мыслей… Даже тогда, когда они начинают сокрушать тебя настолько, что земля уже уходит из-под ног. Нет хуже неизвестности. Но все мои посылы к высшим силам остаются без ответа. Чутье, интуиция и просто сердце твердит о том, что мое черное одиночество – это то, что мы испытываем оба: одновременно и абсолютно одинаково.

Черт возьми – мне хочется драться! Прочесать всю пустыню, не оставив там живым ни единого шакала. Мне хочется поднять на великую войну всех кочевников и крушить все на своем пути – до тех пор, пока не найду его. О, разум, дай мне силы не делать этого! Я боюсь сама себя – оступиться, сорваться, сотворить непоправимое.

Кем считать себя – если тебе хочется стереть в порошок целый мир?..

Глаза механически смотрят вниз – на площадь возле арены Баккареша. Просто город и просто скопление людей. Мне кажется? Я замечаю не типичную для этого места суету. Уж слишком много народу, да и шум толпы все усиливается. Беспорядки, недовольство? Кого-то обманули с выигрышем по ставкам на бойцов? Или опять обокрали – не то купца не то несчастного ремесленника, получившего долгожданное жалование за месяц?.. Не важно. Взгляд отчего-то пытается различить картину четче. Что-то вздрогнуло в душе – предчувствие, интуиция?.. Нельзя выдавать никаких чувств, находясь в этом обществе. Мы просто светские львы, деловые партнеры, и это просто политика, дипломатия, явление себя высшему свету.

Толпа внизу чего-то требует. Распорядители боев, меж тем, стараются всех разогнать. Что там происходит? Луч солнца падает чуть под другим углом. Не может быть…

Спешно прощаюсь и устремляюсь вниз – настолько быстро, чтобы это не привлекло особого внимания. Длинные переходы и лестницы остаются за спиной. Вхожу в толпу, испугав многих своим появлением. Подхожу к распорядителю.

- Своими криками вы потревожили всю городскую знать. Извольте дать понять, что происходит. Опять мошенничество со ставками или быть может – кража?

Мой вид почти любого заставит на время проглотить язык. Даже главного трепача и зазывалу города.

- Нет, что вы, Темный Рыцарь! Умоляю, никаких беспорядков! Напротив, мы стараемся соблюсти действующие правила!
- И кто же их нарушил?

Виновник беспорядков уже не смотрит ни на кого – ибо понятно, насколько все это довело его до отчаяния. Мне же становится почти спокойно… И почти не важно - как он тут оказался. Все это я успею выяснить потом. Главное - вновь быть рядом с ним. Не знаю уж – боги какого мира откликнулись, и кто из них сделал столь важный шаг мне навстречу.

Теперь уже я не отдам тебя никому!..

Зазывала не может видеть моего лица, и не знает, что я почти не слышу его – зачарованно глядя на того, кто лучше и милее всех на свете. Между тем, мой сан и мой образ, а также то, что я появилась из апартаментов знати – обязывает все мне рассказать. Бои на арене – способ жить для тех, чьи руки приучены к оружию и ни к чему больше. Но за бои надо платить. Этот мир жесток, и даже на просьбу хорошего воина, не имеющего денег, никто не откликнется. Таким разрешают не умереть с голоду, дерясь на нижней, бедняцкой арене – в роли заведомых проигравших. Им платят за развлечение толпы, за то, чтобы вовремя лечь и дать другому насладиться своей победой. Побеждает не тот, кто и правда умеет драться, а тот, кто за это заплатил.

Да, ему некуда было деваться – явившись сюда из пустыни – почти что без всего, в жалких лохмотьях и затупленным дешевым оружием. Но ведь он не умеет проиграть… И он ослушался. А значит – одни теперь потребовали наказать несчастного за ослушание, другие же – желали видеть такого воина дальше – на верхней, красивой арене. Они хотели выиграть на ставках и просто насладиться зрелищем. Меж тем, распорядители заявляли всем, что таких голодных оборванцев, да с таким оружием, да без денег, чтобы оплатить бой - туда не пускают. И он ослушался, нарушил договор. Ему не светило даже получить свои гроши на еду…

О чертов мир, что некогда был столь любим и дорог! До чего же ты довел его, стоило мне его оставить! Впрочем, я могу это исправить.

Просто забрать тебя любым способом, увести отсюда прочь…

- Выходит, он ослушался уговора – проиграть? Но разве на арене есть такое правило? Побеждать должен тот, кто сильнее и искуснее, а не тот, кто заплатил. Вы все тут наживаетесь на цирке для толпы. И, судя по всему, неплохо наживаетесь. И подавно уж – не платите налогов с этих подпольных доходов.

Толпа затихает. Все взгляды обращены на меня. И главное – один из этих взглядов.

- Благородный рыцарь, все вовсе не так! Ничего дурного!
- Так заплати ему и отпусти!

Собравшийся народ вновь взрывается и требует боя. Либо наказания. Как водится – все за зрелище. И если не найдется никого, кто внесет за бой плату в 100 золотых – одно зрелище сменится другим.

Мне не забрать его отсюда просто так.

Выхожу вперед и отсчитываю эту жалкую сотню, как мелочь. Ловлю благодарный взгляд. Сама же не могу себе простить того, что вновь подставляю его под удары. Но иначе – длительные скандальные разборки и воспоминания об этом мерзком прецеденте и унижении.

Он сам не захотел бы – просто уйти…

- Благодарим вас, темный господин! Но с таким оружием вашему бойцу ничего не светит на большой арене!
- Полноте! Я одолжу ему свой меч, который достаточно трудно сломать или затупить.

Блеск древнего клинка филигранной работы, из стали, секрет которой, возможно и в этом мире давно утрачен в веках, изумляет всех. Протягиваю меч своему герою – без единого слова. Лишь про себя шепчу, зная, что он услышит:

- Ну же! Держи. Просто почувствуй его и говорю ему, что нужно!

Он не может узнать меня. Даже по голосу… Я для всех – черный призрак из преисподней. Смотрит на меч, как зачарованный. Боится даже прикоснуться. Дотрагивается пальцами до рукояти, склоняет голову. Сильные руки сливаются с лезвием за секунды. В глазах – бесконечная грусть и немой вопрос – кто я и почему я делаю все это. Ощутив клинок, опробует его. Глаза загораются от восторга и давно уже забытого ощущения. Контакт с хорошим оружием всегда был для него неподдельной радостью.

- Надеюсь, это достаточно хорошее оружие, чтобы биться таким на вашей главной арене? Вижу, хорошее! Явите нам достойного противника. И да – какие будут ставки?

Хашишины всегда были жадными сволочами. И даже такой меч в руках несчастного странника в лохмотьях, да еще и столь маленького роста – не может убедить их в его истинных возможностях. Что же? Тем лучше нам обоим. Ставки 1:30, и я пожалуй поставлю от себя тысячу… Ведут какого-то мордоворота. Ублюдки. Но я знаю, что он победит. Сытый голодному не товарищ. Да и мало кто отличает просто хищника от одинокого загнанного зверя.

Собственно - оригинальная арена Баккареша

Толпа ревет как бешеная. Город наполовину вымер, собравшись на верхнюю арену глядеть бой. Я же – почти ничего не вижу. Я просто знаю – что он победит. Закрываю глаза – чтобы раскрыть их уже через несколько минут и приветствовать его победу. Дело за малым – истребовать свой выигрыш и забрать отсюда гнома. Не тут то было! Разъяренная толпа начинает требовать следующего противника. Рожи букмекеров бледны и озадачены, ибо эти ребята должны мне тридцать штук. Забрав свое, требую еще три.

- Господин! За что же?
- Разве это не выигрыш победителя?
- За бой мы даем сотню.. Или две сверх поставленной…
- Вы сами огласили цифру один к тридцати. Ставка самого бойца считается ставкой на себя. Или же у вас и тут – особые грабительские правила?

Вряд ли им хочется связываться со мной. Мои намеки о налогах и нарушениях не остались незамеченными, и я получаю еще три штуки. Протягиваю деньги гному. Не хочет брать, пятится прочь.

- Это ваши деньги, поскольку вы заплатили за этот бой. Я претендую лишь на часть – достаточную, чтобы купить еду и хоть какую-то целую одежду.

Слышать его голос – уже сладкое безумие. Но нужно держаться. Выдержать последний акт этой чудовищной трагедии, именуемой разлукой.

- Это твои деньги. И думаю – тебя и правда пора хотя бы накормить обедом. Идем.

Ко всеобщему недовольству увожу нового героя арены на улицу. Молчит. И пристально на меня смотрит. Пытается отдать мне меч.

- Оставь пока при себе. Ходить без оружия опасно. Особенно в большом городе!

Не вернув мне меч, он точно будет следовать за мной и никуда опять не денется. Кто угодно другой – наоборот бы смылся в толпе при первой же возможности. Особенно там, где мы находимся. Да и в другом моем мире – тоже.

Мы идем по людной торговой улице. Воздух изобилует запахами фруктов, печеностей и других яств и угощений. Понимаю, что у моего спутника и правда не было крохи во рту уже давненько. Между тем, любые бои жутко изматывают. Останавливаюсь, внимательно рассматриваю шелковую тунику небесно-голубого цвета.

- Вижу, что сгодится. Беру. И ради бога – дайте моему другу эту медовую лепешку!

…Перестань смотреть на меня так! Я этого не выдержу! Мало тебе того, что я держусь из последних сил от желания обнять тебя и зарыться носом в твою немытую нечесанную гриву? Ты похож на безобразное чудовище! Мне страшно думать – до чего же довело тебя все это приключение! Но я не вижу ничего кроме тебя, люблю только тебя, и любила бы еще больше - если бы силы злого рока довели тебя еще дальше! Ты мое проклятие! Что ты там говоришь?..

- Куда ты ведешь меня?
- На побережье, разумеется.
- Зачем?
- Ты сам хотел еды и новую одежду. Боюсь, после всех твоих злоключений одной лепешки маловато. А там есть уединенные отели, где все твои мечты обратятся в быль.
- Почему ты не спрашиваешь моего имени?
- Я его знаю.
- Откуда? Я никому здесь его не говорил.
- Я бываю не только здесь.
- И твое имя? Оно мне не известно.
- Ты верно шутишь! У нас нет имен.

Чтож, думаю нам сюда. Да и посетителей, похоже нет – местечко не из дешевых. И однозначно будет лучше, если я пойму и узнаю обо всем, что с тобой происходило – не снимая своего темного одеяния…

...продолжение следует...