Один. Один… Всеотец, говорите?
Знаете, что обиднее всего?
А то, что даже при таком, казалось бы, невыигрышном раскладе у Энтони Хопкинса был шанс «спасти» своего персонажа, попытайся он хоть немного вложить души и осмысленности в роль. Мог бы получиться, да, не самый мудрый, не самый последовательный и дальновидный правитель, муж и отец... но он хотя бы не был бы таким откровенно недалеким моральным уродом, какого мы получаем в этом фильме.
Но маститый, именитый и уважаемый лицедей, обладатель всяческих премий, званий, титулов и прочих регалий, видимо, не захотел напрягаться.

И, если после первого фильма остаются мысли типа: «Лоханулся ты, папаша. Никудышный из тебя воспитатель – и со старшим непорядок, и за мальцом не уследил.» То теперь цензурных выражений по поводу этого товарища у меня не остается.
И даже знаете, что? В эпизоде с Одином у тела Фригг я, помимо прочих эмоций, не смогла удержаться и от невольного злорадства – так тебе и надо, старый хрыч, не достоин ты такой прекрасной женщины! Да и сыновей ты своих не достоин. А уж тем более не достоин быть для них примером. Поскорее бы они только сами это поняли!
Но, судя по финальной сцене, процесс осознания уже вовсю пошел у обоих.