[Krakodil]

Тем временем в Мора-Суле...

Первый из посещенных мной кредиторов Масила, видимо, считающий себя шибко умным, обещает подумать над моим предложением, второй, совершенно недвусмысленно подмигивая, говорит, что отдаст долговые обязательства просто так, если я уделю ему несколько внимания. На это я отвечаю, что подобного рода вещи в обмен на это самое обязательство он непременно получит, только не от меня, а от Масила, потому что Масилу, кроме как этим, больше расплачиваться нечем. А третий, четвертый и пятый охотно соглашаются на переуступку права требования долга. Сплетни в местных деловых кругах, по-видимому, расходятся моментально и телепатически, потому что на выходе от пятого кредитора меня уже поджидает второй, пару часов назад столь недальновидно демонстрировавший свою озабоченность некоторыми аспектами нашей земной жизни. Эта внезапная скупка долгов несколько сместила приоритеты в его голове, так что теперь уже он просит меня о покупке обязательства, и преимущество теперь в моих руках.
Вернувшись домой за деньгами, я нахожу там веселого и сверх границ довольного Ругбума. Он не только получил требуемые две тысячи, но и притащил ларец с драгоценностями. Все было просто, как апельсин: Ругбум углядел сей предмет в комнате ханум и тут же решил, что незачем добру пропадать. Потянул время, пересчитывая деньги и прикидывая, как лучше обставить дело.
- А потом снимаю эту фигню с морды и говорю: ну, желаю, мол, счастья в личной жизни. Баба в обморок, служанки с визгом в разные стороны, я шкатулку в охапку и давай Моргот ноги.
После чего Ругбум выдает еще одну порцию фирменного орочьего ржача.
- Слушай, до чего классная штука эта чадра! Надеваешь – и как нет тебя. Купи мне такую, а? А то твоя мне коротковата, копыта снизу торчат.
Ну разве я могу отказать Ругбуму в таком пустяке?

Сводя вечером дебет с кредитом, я философически замечаю: истинно, от трудов праведных не наживешь палат каменных, а от неправедных – очень даже запросто. Вот и будь после такого честной женщиной!

Содержимое ларца заставляет не только еще раз подумать о том, что у неверной ханум денег явно куры не клюют, но и попробовать установить, каковы ее обстоятельства в этом городе. С этим вопросом я обращаюсь к старому знакомому халдею из харчевни, и оказывается, что муж-рогоносец – это ни больше ни меньше начальник стражи в местной городской администрации, а пылкий поклонник его жены служит полицианером в небольшом, но все же не рядовом чине. Однако! Конечно, я не думаю, что ханум побежит жаловаться супругу на кражу драгоценностей, но если в деле замешаны такие шишки, лучше не рисковать хранить вещественные доказательства дома. И, тщательно уложив ларец и два любовных письма в подходящий сундучок, мы с Ругбумом относим все это на хранение к одному местному меняле и договариваемся, что и забрать сундук можем только лично либо я, либо Ругбум, а больше никто ни под каким видом. Для пущей предосторожности расписку от менялы мы требуем в двух экземплярах, один из них я зашиваю в свой пояс, а второй в голенище ругбумова сапога.

***

Подходящая жертва для ограбления наконец-то присмотрена, и вечером мы собираемся на дело. Моя роль весьма скромна: я стою на атасе, потому что квартал тут приличный, и полицианеры хоть иногда, но все же патрулируют улицы в темное время суток. Поэтому если они покажутся поблизости в то время, когда Ругбум полезет через забор обратно на улицу, я должна буду громко заговорить со стражами правопорядка. Прикидываю, что естественнее всего спросить у них дорогу, типа, я приличная горожанка, на улице бываю редко, вот заблудилась, кошмар-караул, спасите-помогите-дорогу покажите. Через некоторое время с той стороны стены слышится шорох. Полицианеров, по счастью, на горизонте не наблюдается, и я уже готова встречать Ругбума с добычей, как тут моим глазам предстает совершенно непонятное зрелище: по веревке Ругбум спускается не один, а с каким-то мужиком, оба вцепившись в мешок с награбленным. Каким-то невероятным образом они умудряются слезть, так и не расцепившись, а потом оба быстрым шагом удаляются по улице, продолжая держать все тот же мешок. Во мне просыпается бережливость, и я снимаю и сматываю свисающую с забора веревку, а потом отправляюсь по пятам за странной парой, надеясь понять, что все это значит.

Ругбум и неизвестный науке мужик шипящим шепотом ведут довольно напряженную беседу в малореспектабельной части города. Чтобы понять, о чем речь, я тише мыши, осторожненько, на цыпочках подбираюсь поближе, все время держась за спиной неизвестного мужика. Но времени на это уходит столько, что я попадаю в зону слышимости, то есть, подхожу практически вплотную, как раз тогда, когда разговор, судя по всему, заканчивается. Слышу, как Ругбум говорит:
- Ну, я пошел, - а потом неожиданно он громко обращается ко мне! – Дай ему по башке!
- Кто?! Я?! Чем?! – мечутся мысли в моей ошарашенной голове в те полсекунды, пока неизвестный поворачивается ко мне. Но раз надо, я тресну. Как умею. И я замахиваюсь обеими руками…