Новый баннер
---------- Сообщение добавлено в 02:36 ---------- Предыдущее сообщение было в 02:19 ----------
Журнал Empire, 12'2013 часть 4
КАК ОПИСАТЬ ДРАКОНА?
Джексон и его команда обдумывают, каким будет Смауг Великолепный.
Филиппа Бойенс:
Смауг – физическое воплощение одной из главных тем книги: жадности как болезни. В нем есть что-то непристойное. Эта «драконья болезнь» – чудесная характеристика, используемая Толкиеном. Это создание подчинено своей болезни, абсолютной жадности и алчности, но есть и то, что за пределами этих чувств – его собственная энергия. Он не расстанется ни с одной монеткой. Гномам в меньшей степени это тоже присуще.
Бенедикт Камбербетч:
Роль Смауга – это нечто за пределами любого опыта, какой может быть в карьере актера. Роль огнедыщащей рептилии! Я просто бросился в гущу событий. Когда я заканчивал, то чувствовал себя немного придурком. Но этого никто не замечал, так что все было в порядке.
Питер Джексон:
Сложность связана с анимацией. У него длинная шея, так что в некоторых ситуация он может атаковать как кобра. Нельзя расслабляться. У него исключительные размеры, он умен и коварен.
Ричард Армитейдж:
Единственное, что имеет смысл, – то чувство, как будто впервые видишь Чужого. Он быстр, подвижен и чертовски пугает. И он может залезть тебе в голову!
Бойенс:
Он ничто иное, как, пожалуй, психопат.
Фрэн Уолш:
И он англичанин!
Бойенс:
Надо быть осторожными и не перенять слишком много от Шрама из «Короля льва». И Бенедикт старался не слишком полагаться на язык жестов. Все, о чем мы думали – почему он не убил это маленькое существо? Безусловно, он самолюбив, а Бильбо интуитивно уловил это, сыграл на его тщеславности, и это сработало. То, что мне очень нравится в походе Пита, что его Смауг никогда не теряет своей силы или статуса. Как говорит Бильбо: «Не стоит смеяться над живым драконом...» Он пугает уже тем, что обладает такой разрушительной силой. В приложениях Гэндальф говорит, что дракона можно использовать для ужасных вещей.
Джексон:
Мы использовали предположение, которое позднее сделал сам Толкиен: насколько был бы вероятен союз между Смаугом и Некромантом.
Мартин Фриман:
Я вернулся с рождественских выходных, а Бенедикт собирался уезжать. Мы быстро выпили чая, он уехал, а я начал записывать сцены со Смаугом, но без Бена. Пит дал мне послушать образцы его записей, так что я очень четко мог представлять себе его голос. Я реагировал на это, а еще на туеву хучу светотехники. Мне так и не удалось поработать с Беном. Весьма забавно на фоне концовки «Шерлока».
Джексон:
Мы ломали себе голову, надо ли, чтобы дракон действительно разговаривал. Я никак не мог выбросить из головы голос Шона Коннери из «Сердца дракона». Мы провели тесты анимации на некоторых эпизодах из второго фильма, в которых дракон разговаривает в прямом смысле этого слова. Мы перенесли голос в голову Бильбо, и это выглядело весьма странно. А потом ты видишь дракона, который говорит голосом Бенедикта, и это просто фантастика. С этого момента больше никакого Шона Коннери.
Камбербетч:
Это не сцена с загадками. Есть что-то похожее, но не более. Размеры несравнимы. Смауг больше хоббита. Смауг не заинтересован в хоббите так, как Смеагол. Смауг просто тешит свое самолюбие. Ему важно чувство превосходства.
Бойенс:
Впервые, когда я услышала, как Бенедикт говорит: «Я чую тебя, вор» – меня бросило в дрожь.