[Endless Summer]

«Апокалипсис по валар: возмездие во имя луны»

Глава II: M&M

Валинорское утро определенно не заладилось. Нагоняй жены точнёхонько по просыпу, неугомонные министры, беснующийся отец, стычка с братом, а теперь еще и разлом пространственно-временного континуума – Манве стоял, теребя длинный обесцвеченный перекисью локон, и недоверчиво поглядывал на расползающуюся щупальцами в разные стороны чёрную дыру.
– Ну, почему песец приходит исключительно ко мне? – сокрушался он несправедливости бытия, переминаясь с ноги на ногу. – Вон, Мелькор, обрадовался бы только такой перспективе: что нам попоболь, то ему безоговорочное счастье! Пусть приходит и разбирается, что к чему!

Настроивши было разум на осанвэ, а горло на поорать, вала тем не менее медлил. Внутренняя чуйка, верно служившая ему ещё со времен Айнулиндалэ, билась чайкой и рвалась в самоволку в один конец, что могло означать лишь последствия, несовместимые со здоровьем и жизнью. Манвэ задумался. Перед его внутренним взором ясно, как илуватаров день, предстала безрадужная картина от неумения держать язык за зубами. Вот Мелькор, явившийся на сообщение о разломе. Первым делом хватает что-нибудь тяжёлое, что непременно оказывается любимой вазой Варды, и с криком рвущегося в атаку индейца апачи запускает предмет интерьера в разверзнувшуюся бездну. Не дожидаясь возвращения брошенного, брат вызывает к себе Саурона, этого ардынского Малдера, и, опять же не дожидаясь прихода оного, материализует стремянку и лезет в разлом сам. Стоя на верхотуре, отпускает ехидные шуточки типа «Ссышь, братишка, вот те шишка!», подкрепляя сказанное файерболлами, пущенными в разные стороны, и не забывая тыкать в дыру грондом. Загоревшиеся от бесконтрольного огня обои приводят в действие пожарную сигнализацию, отчего из невидимых облаков Манвэ и окружающую мебель начинают поливать струи ледяной воды. По причине нависшего над головой разлома Мелькор остается сух и удовлетворенно бугагашит, весьма довольный собственной выходкой. Варда и Саурон появляются практически одновременно. И если первая с криком накидывается на мужа, ибо «Ты пошто имущество не прикрыл, размазня?!», то второй накидывается в принципе, призывая использовать зонд для исследования и(ли) напалм для прикола. Пока супруги препираются, Мелькор успевает обвязать туловище верного приспешника невесть откуда взявшимся корабельным тросом, впихнуть бедолаге за пояс взрывчатку и со словами «Ну, Гагарин, поехали!» переправить через разлом в неведомые беня. Не проходит и минуты, как портал, словно корчась в рвотном позыве, под жуткий грохот и благой мат выплёвывает обратно Саурона, вазу, больно ударяющую Манвэ по голове, а также овердофига всякой всячины, из которой в последствии Аулэ соберёт гномов, Берен – конуру для Хуана, а Элронд – нашумевшую матрицу…

Будто надоедливую мошкару, белый вала стряхнул с себя провидческое оцепенение. Заложенный в нём высокоорганизованный орднунг призывал не противиться предначертанному, в то время как банальный инстинкт самосохранения, взывая к добытым ранее приключениям на крестец, требовал избавления от бремени ответственности за перспективные научные эксперименты старшего брата. Скоропалительно взвесив все доводы рассудка, не забывая при этом о накатывающем волнами баттхёрте, Манвэ принял решение:
– Да пущай катится к чёрту! – хлопок в ладоши, и разлом исчез, перекинувшись в одному Эру известное место. – Будем считать, я делегирую полномочия. В конце концов, король я али где?!!

Как известно, с желаниями нужно быть аккуратнее: мысль имеет свойство материализовываться. Бесцельно блуждая по разветвлённым коридорам, Итиццкая Сотона всея Арды распускал вокруг себя искрящиеся флюиды неудовлетворённости: Мелькор откровенно скучал. Захватывать светильники ему надоело; Ангбанд, словно пресловутая гамерская Эрафия, был неоднократно разрушен и возведён заново, а ненавистные Феаноринги, зализывая раны гордости от предыдущего столкновения, не спешили учинять очередную провокацию. Погружённый в собственные думы, тёмный вала не заметил, как под самым потолком воздушная материя, исказившись, образовала нечто, напоминающее растекающуюся чернилами кляксу. В тот же миг что-то вопящим кульком свалилось сверху, впечатывая Мелькора в пол, а его зачатки человечности в дальнюю стенку сознания.

– Разбери тебя с троекратным присвистом балрог в хвост, гондолинская ты суконная тряпочка, что б тебя сызнова отвалаквентило! – ямбом и хореем полились из уст вала витиеватые ругательства.
– Простите, сэр. Я, право, и в мыслях не имел падать вам на голову. Всё эти пространственно-временные завихрения: я в них предательски заблудился. Причём дважды! Как итог мой топографический кретинизм вкупе с неуклюжестью и нерасторопностью принесли страдания Вам, о чём я до глубины души сожалею и … – незнакомый голос со странным акцентом всеобщего языка трещал извинения без умолку, отчего его как минимум хотелось заткнуть, а как максимум – удавить.

Предвкушая раздраконье подвернувшегося ему под хандрящую руку бедолаги, Мелькор горделиво поднимался на ноги и всем своим видом демонстрировал желание учинить повторную Хиросиму. То, что предстало перед ним и топталось в ожидании своей участи, было необычным настолько, что просто из ряда вон. Стремление ада и Израиля в раз пропало, а на его месте воцарилось неиссякаемое любопытство. Существо, прижимавшее к груди рюкзак, всецело походило на мужскую человеческую особь, если бы не скуксившееся кошачьи ушки и безвольно болтающийся хвост. Распахнутые синие глаза свидетельствовали о доверчивости их обладателя, а рассеянная улыбка – о бесхитростности и простодушии. «Мне на радость и ха-ха жизнь послала лопуха», – подумал вала, поглаживая собственное ЧСВ, но вместо этого произнёс:
– Слышь, киса, ты чьих будешь?
– Я… Это… Ричард… Оттуда… – указал взглядом Кот на стягивающийся разлом. – Меня Ведьма послала.
– Уж послала так послала! – Мелькор беззастенчиво заржал, после чего оформил на лице ехидную ухмылку. – Ведьма говоришь… Ну-ну. Выкладывай, что у ней стряслось.
– Нет, это не у неё стряслось. Это у вас стряслось! Она сказала про какое-то пророчество и про то, что надо искать Мелькора, потому что я нужен воинам-айнур. Я, признаюсь, в этом совсем не разбираюсь, а поэ…
– Стоп! – вала прокручивал в голове вышесказанное, и перспектива взять на поруки Кота, вытаскивая это наивное чудо из всяческих передряг, ему явно не улыбалась. – Ты уверен, что речь идёт о Мелькоре? Именно о нём, а не о Манвэ?
– Ну, да. Вроде бы…
– То есть, да, но ты не уверен? – старший сын Илуватара закружился вокруг, аки камлающий шаман с бубном, сея сомнение в ричардовом сердце. – Мы все не идеальны. Нам всем свойственно ошибаться, ведь так?
– Так…
– Вот! Один на «М», другой на «М» – любой запутается. А ты к тому же упал – быздец, башка! Давай, напряги извилины!

Не прошло и пяти минут, как валарский «клиент» спёкся и был готов искать Манвэ, как в своё время Колумб неведомую Америку.
– Зачем же так неистово, приятель?! – Мелькор, самодовольно отплясывая внутреннюю джигу, почесал Кота за ухом. – Ты счастливчик! Тебе несказанно повезло! Перед тобой тот, кто прямым рейсом доставит тебя перед светлые очи моего бра… Перед Манвэ, короче. Причём абсолютно безвозмездно. Идём, миссия! Нас – в смысле тебя – ждут великие дела! А я тебе в этом помогу…

***

Эру Илуватар, несколько суток кряду сражавшийся на виртуальных полях, упоительно грезил о будущих свершениях: спал то бишь, уткнувшись носом в клавиатуру. На лежащем рядом пульте марки «Live aus Valinor» билась в красных конвульсиях кнопка «Achtung!». Линейность шоу приказала долго жить…