[Krakodil]

Тем временем в Мора-Суле...

Подходит ожидавший меня в переулке Ругбум, ушами и мордой обозначая вопрос: ну как? В ответ я развожу руками и пожимаю плечами: ничего.
- Чо, совсем?
- Угу. Совсем. Как говорится, бывает и хуже, но значительно реже. Я узнала все, что смогла узнать, получила фиг на лысый череп, остается только удалиться с максимально возможным достоинством.
- Ну это… - у Ругбума тоже явно затруднения с подбором слов, как у меня несколько минут назад. Наверное, это заразно.
- Ладно, никто не умер, все живы-здоровы, а что до остального… Плюнем и забудем. Если бы от этого умирали, в мире людей бы не осталось, переживу и я как-нибудь.
Некоторое время мы не спеша идем по улице. Надо же, судя по солнцу, едва перевалило за полдень, а мне кажется, будто день начался не меньше недели назад.
- Знаешь, Ругбум, давай я пойду домой, а? Я за последние три дня так устала от всего этого, мне бы дома посидеть и отдохнуть…
- Ну и правильно, - соглашается Ругбум. – Иди, чо. А я по городу пошляюсь, надо ж пятую чашу-то искать. Мне одному еще и проще.
- Вот-вот, - подхватываю я. – И еще надо выяснить, что с четвертой, которую у нас чуть из-под носа не увели, и зачем все пять нужны.
- Но до дому я тебя все-таки доведу, а то столько цацек на тебе висит, что и средь бела дня одну отпускать боязно.
- Да ничего со мной не случится, не беспокойся.
- А я за тебя и не беспокоюсь. Я за цацки из общака.
Вот стервец! Несмотря на мое мрачное настроение, не могу удержаться от улыбки.

И Ругбум сопровождает меня до ворот моего пристанища и исчезает. Напоследок я прошу его посетить кади (опись имущества наверняка уже закончена) и передать, что ханум изволит прийти завтра. Дома я с невероятным облегчением снимаю свои драгоценные вериги. Как здешние женщины могут целыми днями на себе столько таскать – это же уму непостижимо! Да, все, что мне нужно, это посидеть в тишине и покое и отдохнуть. Заодно и убраться бы здесь не мешало…
После уборки я вспоминаю, что в жилище у меня в смысле еды шаром покати. Хоть мне и сдали дом со всей обстановкой, но холодильник, набитый продуктами, почему-то не прилагался. И пустой, кстати, тоже. Видимо, по причине отсутствия здесь таковых как класса. А поскольку я переехала только позавчера, и с тех пор моя жизнь носила несколько бурный характер, до покупки еды как-то руки не доходили. Надо бы смотаться на базар, пока он не разбежался, потому что ужинать где-то в харчевне у меня нет совершенно никакого настроения.
Возвращаясь с базара, размышляю о том, что все-таки завтра надо будет нанять кого-нибудь для уборки помещения. Я люблю готовить и даже согласна мыть после этого посуду, но вот что касаемо полов и пыли, тут я решительно пас. Не имею ни малейшего желания тратить на это свою драгоценную жизнь.
Хозяйственные хлопоты закончены. Что дальше? А, да, я же собиралась отдыхать… И что, мне теперь валяться на диване, изучать потолок и пытаться отгонять мысли, которые настойчиво будут лезть в голову? Чем себя занять? Тут я вспоминаю, что ведь у меня теперь куча денег, могу позволить себе любые развлечения... Нет, не сегодня. Мне действительно лучше побыть одной. Могу перемерить все украшения, которые лежат в общаке, красоваться перед зеркалом – испытанное средство для поднятия настроения. А потом буду раскладывать пасьянсы до самой ночи и отдыхать если не душой, то по крайней мере телом. Ведь и вправду еще полно дел. Надо разобраться с этими балроговыми чашами. Кто-то в городе должен знать, в чем их секрет, какие-нибудь ученые, или культовые служители, или торговцы древностями. Завтра прямо с утра и начну обход, не может быть, чтобы не было улова. И вообще, этот город мне нравится. Не сегодня-завтра вернутся орки из пустыни, я проведу их через портал обратно в родное Средиземье, а сама, пожалуй, останусь здесь на какое-то время. Скажем, пока с чашами не разберусь или пока деньги не кончатся.

***

В открытые окна уже некоторое время доносится музыка. Или музыкант живет где-то рядом в этом же квартале, или у кого-то из моих соседей вечеринка или еще какое-нибудь мероприятие. Местный колорит меня вполне устраивает, и музыку я слушаю с удовольствием. Теперь к ней присоединяется еще и пение.

------
Поспешила разлука вновь разлучить нас
После дружбы и близости и согласья.

Разлучили превратности нас ночные,
Если б знать мне, когда придет наша встреча!

Сказали "Забудь ее, и двадцать найдешь таких", -
Но нет вам подобия, вас не забудем мы.

Вернутся ли снова дни и будем ли вместе мы?
В любви мы верны, будьте же и вы в любви верными.
------

Мироздание, видимо, решило сыграть со мной еще одну шутку. Я полдня выгоняла ненужные мысли из головы, а услышав такое – что я могу сделать? Они вернулись снова.

Опять перебираю в памяти сегодняшний разговор с Ревелин. Как так вышло, что все внезапно до такой степени запуталось? Ревелин прямыми словами не подтвердила мне, но прямыми словами и не отрицала того, что Рагнарок в настоящий момент принадлежит ей. Несмотря на много сказанных красивых слов, этот факт остается фактом. Почему она не отпустила его на свободу? Для чего он ей нужен? Что такого он должен сделать, будучи рабом, чего не может сделать, будучи лично свободным человеком? Ревелин явно не расположена мне это говорить, и спрашивать ее еще раз бессмысленно. Или между ними существует еще какая-то договоренность, о которой я и вовсе ничего не знаю и даже догадываться не могу?
Или, может, я вообще по глупости и недогадливости сделала из мухи слона. Может, Ревелин просто решала свои проблемы и задачи, не держа меня в уме. Я с ней ни разу еще не откровенничала относительно своих сердечных дел, так с чего бы ей внезапно начать считаться с моими интересами? Не телепат же она, в конце-то концов! Ей нужна была победа Его Величества – она договорилась с противоположной стороной. Такие планы у Ревелин были, я своими ушами их слышала, почему бы ей их не осуществить? Все естественно. Не исключено, что на ее месте я сделала бы что-то подобное. В нашем разговоре она все отрицала? Ну и что, я тоже врала, как сивый мерин. Опять-таки все естественно: сидит Ревелин дома, ухаживает за своим пострадавшим мужем, тут появляюсь я, источая яд, как полуденный анчар, – вполне объяснимая реакция в ответ. Я бы вообще меня нафиг послала на ее месте.
Нет, стоп. Но приглашение на свидание – не приснилось же оно мне! Кто-то же его организовал! Возможно, конечно, что мое вранье оказалось правдой, и это действительно было результатом чьей-то ошибки или дурной шуткой, а все остальное – просто совпадение. Но вряд ли. Ту ночь Рагнарок провел где-то за пределами Арены. Или это было дополнительное условие, которое он со своей стороны поставил Ревелин? А что, вполне вероятно. Ему поступает предложение, приняв которое, он рискует слишком многим, и, чтобы убедиться в возможностях предлагающей стороны, просит аванс в виде этой любовной авантюры. Но тогда получается, что Ревелин все знала, и обо мне в том числе. Круг замкнулся, я вернулась к тому, с чего начала.
Но какого лесного энта тратить сейчас время на все эти размышления? Я занимаюсь ерундой. Действия закончены, от меня уже ничего не зависит. Это как раз тот самый один вопрос из десяти, на который "деньги" не является правильным ответом. Рагнарок в данный момент для меня еще более недоступен, чем когда был в рабстве на Арене. Отпустит ли его Ревелин на свободу или нет, и когда это произойдет, - вопросы открытые, но договориться с ней о продаже, как я договорилась неделю назад с Масилом, не получится точно. Если она, зная все обстоятельства, сама ни о чем таком не завела речь, то и я ее об этом даже спрашивать не буду, потому что я птиц гордый. Такой гордый, что еще и сговоров за моей спиной не забываю. Лелеять планы мести за такое я, конечно, не буду, но заговорщики пусть живут как хотят, только от меня подальше.

------
Посещай любимых, и пусть бранят завистники!
Ведь против страсти помочь не может завистливый,

И не видел я прекраснее в мире зрелища,
Чем влюбленные, что в одной постели лежат вдвоем.

Обнялись они, и покров согласья объемлет их,
И подушку им заменяют плечи и кисти рук.

О хулящие за любовь влюбленных – возможно ли
Тех исправление, кто не может вовек очнуться?
------

Удивительное дело: за сотни и тысячи лет люди сочинили столько любовных песен, а им все не надоедает, и все находится, что сказать еще, чего не было сказано.
Ничего трагического не произошло. Не я первая, не я последняя в этом мире, кто потерпел неудачу на личном фронте. Я и в самом деле это переживу, причем даже довольно легко. Время лучший лекарь в такого рода делах, а здесь и лечить особенно нечего. Все ведь кончилось, по сути еще не успев начаться. Нас еще ничего не связало, чтобы считать происходящее разрывом и как-то особо страдать по этому поводу. Все, что было, – только неясные мечты и столь же неясные предвкушения. Да, Рагнарок несомненно весьма привлекателен. Но в мире много красивых мужчин, а я и сама отнюдь не баба-яга, чтобы не надеяться на их внимание. Нашелся один – найдутся и другие.
И в конце концов, а что я знаю о нем? Мы виделись-то всего несколько раз по четверти часа и в весьма специфических обстоятельствах: через решетку, почти как в тюрьме и под постоянным наблюдением нескольких пар донельзя любопытных глаз, обладатели которых не стеснялись комментировать все увиденное в таких выражениях, от которых покраснели бы и в последнем притоне. Ведь одному Эру известно, каков Рагнарок на самом деле, в естественных, так сказать, условиях. Может, он любитель выпивки, или бьет женщин, или патологический ревнивец, или… да мало ли может быть у мужчины недостатков, сводящих на нет самые выдающиеся достоинства и делающих отношения с ним совершенно невозможными?! Может, для меня самой лучше, что все закончилось именно так?
И не предаюсь ли я тому, что от сотворения мира является любимейшим занятием всего человечества, проще говоря, вру сама себе?

------
Да, сплетники донесли про нас тебе ложное,
Ты внял их речам, они безмерно прибавили.

И если поверил ты речам их, то будь далек,
Любимый, от этого – ты знаешь ведь лучше их.

Молю твоей жизнью я, - скажи мне, что слышал ты,
Ты знаешь, что говорят, и будешь ты справедлив.

И если действительно слова я сказала те,
Словам объяснение есть, и разно значение слов.
------

Этот неведомый певец поистине читает мысли на расстоянии. Эру, у меня совсем плохо с головой! Я обвиняю Рагнарока балрог знает в чем, а сама не замечаю очевидного: за последние три дня у него не было возможности сказать мне хоть слово. Мы не виделись с ним, начиная с позавчера. Но мы же виделись вот только что в полдень в жилище Ревелин, напоминаю я сама себе. Мы были одни, нас никто не подслушивал, если бы он хотел мне что-то сказать, то сказал бы, разве нет? Ага, - продолжаю я свой внутренний диалог, - после того, как слышал нашу с Ревелин милую беседу? После того, что я там наговорила? Обвинила его в продажности, толсто намекнула на собственную беспорядочность в личной жизни, мягко скажем, наконец изъявила желание взять в аренду – и после этого я еще рассчитывала, что со мной будут разговаривать?
Или я опять с упоением вру сама себе, только уже в другом ключе? Может, сегодняшнее молчание Рагнарока объясняется не какими-нибудь лестными для меня чувствами, а банальным уязвленным самолюбием? Не последняя ведь вещь в нашем мире, очень распространенная. А впрочем, какое это теперь имеет значение? Могу сама себе хоть обовраться, могу сколько угодно и как угодно утопать в мечтах о том, что было бы, если бы да кабы… - это абсолютно ни на что не повлияет. Могу прямо сейчас начать этим заниматься, благо обстановка располагает.

Солнце садится, и приходят стремительные сумерки. Просто удивительно, с какой скоростью здесь темнеет. Не проходит и десяти минут после заката, как наступает полная ночная темнота. Пора зажечь лампы.
И тут я слышу, что кто-то стучится в ворота моего дома. В такую пору балрог может принести только Ругбума. Что там у него случилось такого срочного? Выскакиваю к воротам, на ходу отрабатывая ядовитый тон, которым спрошу его, куда он подевал ключи, что дергает меня на ночь глядя. Ах, да, ну я точно балда. Я же засов заложила, он не может открыть. Распахиваю створку ворот, даже не спросив, кто там. И застываю на месте: с той стороны ворот стоит Рагнарок.