[Crystallic]

Апокалипсис по Валар. Возмездие во имя луны.

Глава III: волк и семеро козлят

Тем временем в Белерианде было жарко. Во всяком случае Феанорингам точно, несмотря даже на тот прискорбный факт, что отопление в крепости не работало вот уже пару лет, форменные костюмы для поздней осени не предназначались, а погода не жаловала Химрингу ни одного тёплого и безветренного денька: только дожди и ураган, только хардкор! Однако у Феанорингов был папа. А папа был зол. А, когда папа зол, настоящий Феаноринг (именно с большой красной буквы, а не как-нибудь ещё) забывает обо всех своих проблемах и вне зависимости от своего состояния и условий окружающей среды начинает активно изображать бурную деятельность. Ибо, если он будет застигнут ураганом по имени Феанаро в состоянии простоя, то… Не будем о печальном.

Так что, когда из окна донжона полетел сначала стул, потом стол, за ним палантир и уже после него пара дальних родственников, а полный бессильной ярости крик донёсся из разбитого окна, семь юношей незамедлительно выкинули в камин игральные карты и принялись трудоголить. Маэдрос покидал в чан первые попавшиеся под руку продукты, бухнул воды, поставил на огонь и стал старательно помешивать «суп» поварёшкой. Келегорм, схватив Хуана, рванул на улицу погулять с собачкой. Пёс отчаянно сопротивлялся, ругал хозяина последними словами, вцепляясь в мебель, уцелевшую после того, как третьего дня Куруфинвэ Финвионыч застал на кухне устроившего себе Ночной Дожор Карантира (Досталось тогда всем. И «крысе», и холодильнику, и мебели… Покойся с миром, старый друг тостер, мы запомним тебя новым и ещё в пупырчатой упаковке. Ами-и-инь), но был вытащен за хвост на улицу, и в который раз пожалел, что пошёл за хозяином в тот безумный поход. Куруфин, схватив отвёртку, отполз за холодильник и вернулся к попыткам заставить махину работать. Как и куда исчезли близнецы, никто не заметил, а вот Маглор… Почётный Слоупок в именитом семействе как обычно всё прозевал, и поэтому-то отэц, влетевший на кухню, застал его преступно незанятым. От незамедлительного возмездия менестреля спас только запах. Нет, Эру упаси, не от Маглора запах, а от чана, в котором Маэдрос невозмутимо что-то помешивал поварёшкой.
-Нельяфинвэ, что там варишь? – Испытывает жуткое желание зажать нос пальцами, но для этого придётся или отпустить ворот Канафинвэ, или ножку стула
-Суп, мой король. – У самого повара слезятся глаза, его подташнивает от запаха, но он стоически старается не выдать себя
-А ну-ка покажи… - Запоздало приходит ощущение, что он только что совершил страшнейшую ошибку в своей жизни. Ну, после тех трёх десятков ошибок, которые привели его в это Эру забытое место.
-Да, мой король – Осторожно наливает немного бурлящей жидкости в миску и подносит Феанору. Тот, игнорируя текущие по лицу слёзы и то, как зверски щиплет глаза, смотрит на варево поближе. Пары секунд Королю хватает, чтобы заметить там нечто, что когда-то давно, возможно, что ещё в прошлую Эпоху, было колбасой, опарышей, которых Келегорм растил для рыбалки, фрагмент носка и ещё что-то, чего в Песне точно не было, и после этого упасть в обморок. Маглор подхватывает падающего отца и тащит его в другую комнату, пока Маэдрос со словами "Видать, засахарилось" поспешно уничтожает «супчик» и все следы его существования.

В тронном зале было темно. Огромное помещение освещалось только неярким пламенем камина (неярким, ибо «Харе переводить дрова, идиоты тупоголовые! Зима близко!»), из чего также следовало, что там было ещё и жутко холодно. На каменном троне полулежал-полусидел Феанор, прикладывая ко лбу мокрую тряпку. Перед Королём Песцом стояли семь его сыновей, в народе называемые «ситэнно». Злило Феанора в данном случае то, что он понятия не имел, что это слово, маттерьвалар его ити, означает. Даже Карантир из лазарета прихромал и теперь вызнавал последние новости у Куруфина, время от времени замахиваясь на него костылём. Маглор тихо под нос напевал какой-то из своих траурных маршей, Келегорм, судя по чуть покрасневшим щёкам, мыслями был явно не тут, а близнецы, стоило только взглянуть на две хитрые морды, явно планировали очередной прикол. Во всяком случае они называли это приколами. По мнению же отца и владыки, это был банальнейший саботаж, за который… Как уже говорилось не раз – не будем о печальном.

Отэц, посмотрев с минуту на этот балаган, загнал мигрень, вызванную злосчастным «супчиком», куда-то на задворки сознания (где-то по соседству с первыми набросками букв для алфавита, воспоминаниями о первом свидании с Нерданель и образцом подписи отца) и зло рявкнул фразу, которая в максимально отцензуренном варианте звучала бы так: «Все замолчите! Король будет слово молвить!». Ну, Король сказал – Король сделал:
-Итак, тунеядцы, алкоголики, менестрели, инвалиды, пи… лица нетрадиционной ориентации, как в пространстве, так и во всём остальном, слушайте… - Драматическая пауза; Феанор прокашливается, театрально прикладывает ко лбу тряпку. – Валар всё у нас отняли! Всё, что было нам так дорого! Всё, нажитое непосильным трудом! – Драматический шёпот кого-то из близнецов: «Три золотых портсигара, отечественных…» - МОЛЧАТЬ! Я не говорю сейчас о Сильмариллах, не говорю о сокровищах Форменоса или технических открытиях, которых присвоили себе эти [censored]! – За окном усиливается буря, явственно слышен грохот грома вдали. Ночное небо расчерчивают молнии – Мы погибаем от холода, недостатка света и пропитания, а эти [censored] в своём [censored] Валиноре круглый год как на курорте, пока нам приходится бороться с природой!!! Пока я, с оружием в руках отстаивал своё право быть наследником Финвэ, кто расселся у них на троне?! Короли, [censored] их в [censored]!!! Истеричная блондинка, немогущая даже объяснить, что такое интеграл, именем которой фактически правит стерва-жена и убийца моего деда, которого мало того, что не покарали, так ещё и на трон усадили!!! – Откидывает тряпку, вскакивает с трона, подбегает к окну и с горящими глазами и пеной у рта начинает орать то, что в максимально отцензуренном и сокращённом варианте будет звучать так: «Все Валар – козлы, а их Великие Короли – вообще ппц, что такое!».

Феаноринги, примерно прикинув, сколько будет длиться речь, на цыпочках выходят из зала и идут по своим делам. Карантир обратно в лазарет: лечиться (в наличии, увы, только клизма и зелёнка, так что процесс излечения не так быстр и приятен, как хотелось бы). Близнецы снова скрываются в неизвестном направлении. Келегорм, обидевшись, что его опять назвали заднеприводным, ушёл к себе, чтоб поплакаться Хуану, дневнику и любимой плюшевой игрушке. Маглора вытолкали в коридор, заслонили им щель в стене да и оставили дальше сочинять очередное Лэ. Куруфин, вытащив из кармана куб-головоломку, сработанную отцом пару месяцев назад в перерыве между переработкой алфавита и экспериментами с плавкой мифрила, устроился в нише стены: бдеть. А-то мало ли в этот раз Король выразится на повод Валар чуть менее пространно и экспрессивно, чем в прошлый раз, и возжелает продолжить разбирательства с сыновьями чуть ранее, чем планировалось? А их нет. Маэдрос же пошёл встретить заявившегося в гости Фингона…

Сын Финголфина нерешительно сел на колченогую табуретку, постарался максимально слиться с фоном и, когда на кухню вошёл Маэдрос, даже немного подскочил. Рыжий феаноринг решительно усадил его обратно, взял показавшуюся ему наиболее чистой кружку, бахнул туда кипятка и заварки и сунул кузену. Сам сел напротив и принялся выпытывать последние новости из Валинора. Новости Фингон выдавал не то что б неохотно, но обожжённый «чаем по-феаноровски» язык общение несколько затруднял:
-А у фас фуф фефда фак?
-Как так? Холодно, темно, гром гремит, да отец орёт?
-Афа.
-Ну, отец орёт постоянно, погода плохая где-то полгода, ибо в другую половину она просто отвратная; темно потому, что надо электричество сберегать, а холодно из-за того, что отопление нам отключили за неуплату ещё в прошлую Эпоху. Папа решил, что мы не должны зависеть от прихотей Аулэ. Ну, компания-то его.
-А фо он фак?
-Да всегда такой был. Правда, после того, как его на том балу палантиром по голове стукнули… или сам стукнулся – темно ж было, крыша са-а-а-авсем поехала.
-Пофяфно. А…
-Стой… - принимает входящую осанвэграмму от Куруфина, понимает, что отец уже почти закончил и надо идти обратно – Надо на семейный совет, а то знаешь, папаша у меня суровый…
-Уфу. – Фингон знал.

Феанор, завернувшись во что-то красное, что при ближайшем рассмотрении оказалось всего лишь отодранной от карниза занавеской, вещал. Обличал хапуг-Валар, старался побудить угнетённый эльфийский народ к освободительной борьбе, швырялся лозунгами и предвыборными обещаниями, конечно, не забыл и про себя любимого, обиженного и обездоленного, но в то же время такого всего разгениального и талантливого, сумевшего просечь коварный замысел Владык Запада и увести свой народ на свободу из золотой клетки. Как вы поняли, для образа настоящего строителя нолдоризма ему не хватало только броневика, чтоб на него влезть, и кепки, чтоб, соответственно, указать путь к светлому эльфийскому будущему.

Сыны великого отца тихонько прошмыгнули в зал, поставили на надлежащее место Маглора, построились сами и приготовились делать вид, что внимательно слушают и крайне заинтересованы. Феанор, вдруг сорвавшись с места, метнулся к детям, на ходу продолжая декламировать:
-Я готов был простить и три портсигара, и три куртки, и даже! Даже! Три сильмарилла, тоже, кстати, отечественных, но! Но! Теперь у нас отняли самое дорогое!!! – В головах феанорингов промелькнули разные мысли. От «Кому это понадобилась моя коллекция слэша с энцой?!», до «Неужели последний парный носок?!» - Последний луч света во мраке Эндорэ! Мою прелес-с-с-сть!!! Они забрали у нас ИНТЕРНЕТ!!! – Суёт под нос Маэдросу какую-то бумажку, снова бросается к окну, продолжая сокрушаться о такой страшной потере.

Нельяфинвэ задумчиво читает валинорский факс, где Эонвэ приносит свои искренние извинения, но-таки обрубает кабель, ибо задолженность за абонентскую плату уже превысила все допустимые, недопустимые и просто фантастические нормы. Не буду пугать вас количеством нолей, но скажу, что даже продай Феанор свои грешные Сильмариллы и полный Форменос добра, то не факт, что у него хватило бы денег оплатить счёт. Отэц семейства квадратные глаза сыновей истолковал по-своему:
- Как?! Как мы можем оставить такое безнаказанным?! Я многое могу простить, но не посягательства на святое! – Выхватывает из ножен Наромбар, запутывается в занавеске и, психанув, разрубает ткань мечом, правда запинается и чуть не падает при этом, но близнецы срываются с места и ловят непутёвого папашу – Не прощу за… - Косит глаз на ножны, где приспособлена шпаргалка – Не прощу за пекинеса! Месть! Смерть! И преисподняя!!! – Встаёт в пафосную позу около своего трона. Мечом грозит куда-то, как ему кажется, в сторону Валинора (по факту – Тинголу в Дориате). Сыновья тоже выхватывают мечи и вместе с отцом грозят Тинголу – Светом венца звёздного свода, кровью отца, именем рода, клятву даю в сер… - Тут сильный порыв ветра выбивает окно, задувает и без того полудохлый огонёк в камине, все бумаги с рабочего стола Куруфинвэ разлетаются по комнате, а самому Королю Песцу прилетает в лицо валинорская газета. Намокшая под дождём, подарившая Феанаро надпись «ломат!» на лбу и заставившая его забыть про клятву и, высунувшись в окно, от души обматерить Манвэ, Ульмо, газетопечатника Аулэ и скотину Моргота, который тут, в общем-то, совсем и не причём, но просто, что б два раза не вставать…

Война была объявлена, и оставалась только самая малость: заделать окно, приготовить ужин да зашить дыру на занавеске, и можно начинать планировать победоносное наступление…