[Кэм]

Каблуки сапогов звонко цокали по каменным плитам подземелья. Еще один спуск. Ступени гладкие, крутые, неровен час поскользнешься и упадешь, и проедешь на своей спине все семьдесят ступенек. "Паутина кругом," – с отвращением подумал Трандуил. "Паутина, грязь и мусор. Да к тому же пахнет плесенью. Когда последний раз пользовались этим помещением? Кажется… Нет, тогда не туда… А! Точно. Лейриан случайно обнаружила заваленную лестницу, и мы ее расчистили. А потом увидели еще пещеру. Когда же это было? Неужели середина Второй Эпохи? А ведь точно – на следующий день как раз Келеборн приехал… Как быстро летит время."
За этими грустными размышлениями он наконец увидел пламя свечей в конце длинного коридора. Вот и его ребята – Тамрос и Мирнил. Они сидели напротив камеры, откуда доносился громкий храп гнома.
– Как наш пленник поживает?
– Съел почти весь наш обед. А потом и ужин.
– А потом завалился спать, как я понимаю, – улыбнулся Трандуил, заглядывая за прутья решетки. Торин укрылся плащом и крепко спал, широко раскинув руки и ноги. Синие глаза короля вновь оборотились к своим подданным. Мирнил скучал, Тамрос клевал носом (стояло раннее утро). И ни тому, ни другому не нравилась роль тюремщика.
– Слушайте меня очень внимательно, – начал объяснять Трандуил. – Это не просто норн. Он потомок древнего королевского рода, – при этих словах лица эльфов вытянулись, а рты приоткрылись от изумления, – и обращаться с ним надо соответственно его происхождению. Не грубите, не дерзите, вообще старайтесь общение свести до минимума. И, естественно, следите, чтобы он ни в чем не нуждался.
Тамрос еще раз посмотрел на спящего гнома. Нет, в нем точно не было ничего примечательного. Но раз Трандуил говорит, что их пленник – потомок королей, значит, этому надо верить.
– А где остальные норны? – спросил Мирнил.
– Келлодан сказал, что их схватили пауки. Но думаю, ничего страшного не будет, Леголас и Линдир их защитят.

– Стреляй, стреляй, Моргот тебя подери!
– Я целюсь.
– Он уйдет!
– Не говори под руку! – огрызнулся Леголас.
– Не ори, а то бериан услышит!
Но хоббит, казалось, совсем не прислушивался к посторонним звукам. (Через какое-то время эльфы поняли, что бериан был не совсем невидимым: он создавал еле различимую зыбкую тень. Кроме того, его выдавал звук шагов, хоть хоббит и старался не шуметь.) С земли поднялся камень как будто сам по себе, повисел в воздухе, немного покачался. Пауки злобно шипели и переминались на мохнатых лапах. То ли они не могли понять, откуда исходит угроза, то ли смутно чуяли затаившихся неподалеку эльфов, но нападать так и не решались. В любом случае, ситуация была угрожающей, и Леголас потянулся за луком. Но в тот момент, когда он уже был готов выпустить стрелу, хоббит бросил камень в паука.
– Метко, однако, – изумился Линдир. – Прямо в глаз.
Еще камень. И еще.

– …Конечно, нам пришлось ему немного помочь, но вообще он и сам неплохо справлялся. Особенно невидимым. Так что коротышка не так прост, как кажется, – заключил Линдир.
Впервые за долгое время в личных покоях лихолесского короля собрался почти весь его двор. Кто-то устроился на кушетке, кто-то прямо на полу, а Мэтувиэль облюбовала себе подоконник.
– Кольцо, делающее обладателя невидимым… – задумчиво произнес Трандуил. – Я слышал… Впрочем, нет. Забудьте. Где теперь гномы?
– Мы отвели их в камеры, – ответил Келлодан. – А вот бериана нигде не было видно. Должно быть, он снова надел Кольцо и спрятался где-нибудь.
– Ничего, он еще даст о себе знать, друзей не бросит, – сказал Трандуил. – А если бросит, то все наши старания пойдут насмарку, и я тут же отпущу норнов, пусть идут куда хотят. Хоть драконы в зубы. Хотя, кажется, именно туда они и собираются. Но пока охраняйте гномов. И не слишком любезничайте. Не забывайте: мы для них враги, – усмехнулся он. – Как состояние Леголаса?
– Неплохо, – ответил Линдир. – Я крепко обмотал его ногу, вывих должен скоро зажить.
– Трандуил, – вдруг подал голос Келлодан, – тебе не кажется, что нам нужно позаботиться о еде? Ведь теперь обитателей твоего замка прибавилось. Я не предлагаю им деликатесы, но самые простые вещи, хлеб там или овощи. Нужно заглянуть в хранилище и вынуть пару лишних мешков. Неизвестно, сколько они с нами пробудут.
– Ты прав, – кивнул король. Подумав, добавил: – Раз Леголасу сейчас нельзя охотиться или стоять на посту, я пошлю его на кухню. Картошку чистить.

Леголас с неприязнью посмотрел на грязную мешковину. В нем было фунтов пятнадцать картофеля, и какую-то часть ему нужно было сегодня почистить. "Королевская воля закон," – иронически подумал он, – "король сказал: Леголас сегодня будет стряпухой, значит Леголас будет сегодня стряпухой." Он со вздохом опустился на стул, поставил перед собой большую кастрюлю и начал наполнять ее клубнями. "Ну подумаешь! Не в первый раз. Ну что такого? Что, раз принц, так я уж и картошку почистить не могу? Да я, между прочим, готовлю вкусно!"
Все эти веселые размышления прервал скрип двери.
– Привет, Леголас, – Мэтувиэль вся раскраснелась от верховой езды и выглядела немного усталой. Она налила себе стакан воды, и поверх него опять глянула на Леголаса. – Что, не слишком нравится занятие?
– Не то слово, – буркнул он.
– Давай помогу.
– У тебя других дел нет?
– Нет, – весело подтвердила она. – Просто иначе Рамуавэль заставит меня ткать, а я ненавижу станок. Лучше уж я с тобой побуду.
В компании дело заспорилось, и к Леголасу даже вернулся интерес к жизни.
– Как гномы поживают?
– Ничего так поживают. Ругаются между собой. Пройдет еще дня два – и начнут думать, как вырваться из лап этих жестоких эльфов.
– А полурослик?
– Ничего не слышала. Передовой под видом охоты прочесывают окрестности, но безрезультатно.
– Может, они просто плохо смотрят? – предположил он. – С кольцом он почти не различим, но все-таки еле уловимая тень есть… Если очень присмотреться.
– Не знаю, – она взяла ведро воды и налила в кастрюлю, где лежал уже почищенный картофель. – А может, просто не туда смотрят. А знаешь… Знаешь, я даже завидую норнам.
– Почему?
Мэтувиэль помолчала немного.
– У них есть цель. Они идут к Одинокой горе, хотят погубить дракона и отобрать драгоценности предков. Скорее всего, это дело всей их жизни. И сейчас они… – она замялась, подбирая слова, но так и смогла придумать ничего подходящего. – Они живут, одним словом.
Леголас внимательно посмотрел на собеседницу. Кажется, эта тема очень ее затрагивала, эльфийка загрустила.
– Они живут, – со вздохом произнесла она и поставила ведро на место, – тогда как я… У меня нет и никогда не было ничего… Ничего особенного. А надо, чтобы жилось! – она резко развернулась и хлопнула в ладоши, как бы подтверждая свои слова. – Пускай это будет мимолетно, пускай всего на несколько лет… Но я лучше проживу два счастливых месяца, чем увижу Второе Пение, так ничего от жизни и не добившись.
– Иногда мне кажется, что ты не из нашего рода, – признался Леголас. – Лицом и внешностью ты принадлежишь эльдарам, но вот дух твой слишком тревожен, слишком несерьезен, слишком…
– Человечен? – подсказала она с усмешкой. – Возможно, ты и прав. Ладно, хватит болтать об отвлеченном, сходи лучше за вторым мешком, с этим мы уже разделались.
Леголас покорно покинул помещение, а она вымыла руки и долго стояла, погрузившись в свои размышления. Легкий шорох в углу вывел ее из состояния задумчивости. Неужели мыши? Она посмотрела в тот угол, но ничего не заметила. Пожав плечами, поставила картошку вариться на огонь, а сама начала резать хлеб. Опять шорох, где-то за шкафом. Да что же это такое? Она присела, раскрыла створки нижней дверцы, вытащила все банки и сковородки… Нет, ничего. Убрав все обратно, она встала и опять взялась за нож на хлебной доске. И замерла. Чуть скрипнула дверь – вернулся Леголас, прихрамывая.
– Скажи своему отцу и всем остальным твоим друзьям-бездельникам, что они не там искали, – насмешливо промолвила она. – Бериан у нас во дворце, ходит под самым носом. Он только что украл у меня два куска хлеба.