Просмотр отдельного сообщения
Старый 16.12.2013, 14:33   #68164
Onyx
Зарегистрированный пользователь
 
Аватар для Onyx
 
Регистрация: 30.10.2005
Сообщений: 6,239
Лайки: 0
Давно обещанная простыня про Портера, которую я ковыряла чуть ли не с мая месяца. Я понимаю, что сейчас все в предвкушении, но через три дня всем станет вообще не до Портера, а выложить я давно обещала, и оно ещё и жжётся, может, перестанет как выложу, хотя я бы могла ещё долго возиться. Так что пусть будет. У нас в треде и Поместье Джон Портер зажил новой жизнью, и правильно – бедняге таки досталось, жизнь-пятницу он заслужил. Но я сейчас вернусь к сериалу, который нас и пленил Джоном. Предупреждение: длинно, копательно, нудно, нового мало, но Портер – он такой, не отстаёт, сначала заставил авантюрную эротику в трёх частях написать, теперь вот это. Дальше - многабукаф, ни авантюр, ни эротики.

Начну со сценария, потому что он с самого начала даёт Ричарду возможность не тратить силы на делание из понятно чего конфетки, а углублять и усложнять данную ему основу. Сценаристы «Ответного удара» явно не зря получают гонорары и делают спуксовских как стоячих: взяв простого, как доска, персонажа книги, они переместили конфликт извне вовнутрь и сделали героя, который, с одной стороны, вроде бы тоже никак не из романов Марселя Пруста вышел, а с другой стороны, имеет вполне себе серьёзных тараканов в голове и кошек на сердце, которые его и двигают вперёд все три фильма или 6 серий. Конфликт у Портера – не между женой и работой, как у Стоунбриджа во втором сезоне, а между противоречащими друг другу внутренними установками: как солдат он должен убивать тех, кого велит убивать инструкция; как человек – не может стать функцией и жить по инструкции.

В дополнительных материалах Ричард говорил, что прочитав в первый раз сценарий, подумал, что это очередная стрелялка, но потом начал думать, можно ли развить персонажа, и понял, что можно. Одна из самых интересных и плодотворных для актёра черт Портера – сложное сочетание силы и слабости. Этот неразрешённый конфликт (солдата и человека) – источник его слабости: он много лет корит себя за смерть двух товарищей и кому третьего, привыкает к мысли, что он никуда не годится как профессионал («я бы сам с собой не стал работать») и одновременно силы: именно в надежде когда-нибудь разобраться в произошедшем он собирает вырезки из газет на соответствующую тему и качается (а не спивается, как в книге). Он не королевства ради и даже не адреналина для лезет во все эти зимбабвы, а потому что его не отпускает неоднозначность того выбора. Он и не может признать, что сделал неправильный выбор, но и правильным он тоже не может его признать. То, что он делает - это не просто попытка заслужить прощение – так говорит Коллинсон, которому прекрасно известно, что прощать надо не Портера (и может быть, он сам хочет его заслужить – и в конце заслуживает). Это попытка воспроизвести ситуацию выбора между солдатом и человеком, чтобы можно было сделать на этот раз точно правильный выбор, без сомнений. Но без сомнений у него никак не получается, мешает a strain of compassion, сострадание, про которое тоже говорил Ричард. И он снова и снова попадает в ту же ситуацию и выбирает одинаково: не стреляет в Масуку, не бросает детей и так подтверждает правильность выбора, который сделал тогда. Он воспроизводит этот выбор в схожих ситуациях и таким образом приближается к пониманию, что нельзя было поступить иначе, что он сделал правильно – по принципу делай что дОлжно и будь что будет. Работая на парковке, он этого понять не может, потому что там не возникает подобных ситуаций, поэтому пока он работает там, он может только изводить сам себя и погружаться всё глубже.

Окончательное осознание, что выбор был сделан правильно, приходит, когда он убеждается в том, что виноват был Коллинсон, когда тот сам признаётся. Попробуем натянуть и представить себе, что Портер убил мальчика – тогда Коллинсону было бы не в кого стрелять, и он не попал бы случайно в своих. Но в реально случившейся ситуации ему необязательно было стрелять: мальчик уже бросил автомат и побежал, и тут Коллинсон дал очередь ему вслед и попал в своих. Позволь он ему убежать – все были бы целы. Таким образом, гипотетический выбор Портера стрелять не был бы правильным, потому что тогда был бы убит ребёнок, в то время как в реально случившейся ситуации неправильным оказывается выбор Коллинсона – выбор СТРЕЛЯТЬ, потому что в результате оказались убиты свои. Верным в той ситуации, таким образом, оказывается вопреки служебным обязанностям следование «не убий». (А теперь представим, каково Портеру было слушать проповеди сестры Бернадет про «машину для убийства»).

Завершается вся эта внутренняя история в последней серии, в сцене объяснения Портера и Коллинсона. В этой сцене главное – не столько окончательное установление правды (к этому моменту уже известно, что произошло), сколько реакция двух вовлечённых в эту историю людей. И то, что там происходит, на первый взгляд парадоксально: вместо того чтобы прибить Коллинсона на месте, Портер его прощает. И в данном случае, и вообще прощение – с трудом понятная или в принципе необъяснимая вещь, как и любовь. Но можно назвать элементы того, что там было: прощение даётся самому себе, потому что он действительно не виноват в смерти товарищей, и значит, выбор был сделан правильно. Прощение даётся другому, потому что невозможно больше держать в себе всё то, что убивало все эти годы, а тот, кто виноват, пусть сам разбирается с собой – отомстить сильнее уже невозможно. В этом есть даже элемент благодарности – спасибо за то, что снял с меня эту вину. В этом есть и его всегдашнее сострадание, умение ощутить страдание другого – и я просто умираю каждый раз, когда вижу, как это передано без слов. Вот Джон осознаёт, проговаривает, как бы заставляет себя окончательно поверить:







А вот, пройдя пик слепой ярости, прощает (краткая версия, если не лень и Интернет позволяет смотреть на 26 скринов – вам сюда Скрины не мои, клад зарыт здесь ):







И гиф, который услужливый гугл сделал сам из загруженных фото:



Видно, как он видит Коллинсона, как он понимает, что тот тоже все эти годы мучился в своей шкуре – и лично мне его не жалко, но меня размазывает с двойной силой от того, что я верю, что Портеру – жалко, и от того, что Ричард сумел сделать так, что я верю в его великодушие. Сценарий в этом помог: решение, что Портер должен простить, опирается на его решение не стрелять в мальчика, и мы верим, что человек, который так себя повёл в той ситуации, может и простить, в нём есть этот потенциал. И при этом выбор снова вопреки очевидному срабатывает: убей он Коллинсона – не выбрался бы оттуда. Но и сценарный ход – всего лишь полдела: ситуация настолько неординарная, что будь на месте Ричарда менее сильный актёр – ещё неизвестно, поверили бы мы ему. А он сумел это отыграть так, что смотришь и понимаешь, что знаешь это чувство. Начинаешь с изумлением копаться в собственной биографии, и понимаешь – да, было, но если бы не проходной в общем и целом сериал, снятый по фиговенькой сплошь книге, неизвестно, когда бы дошло и отпустило.

В книге герой – совершенно другой, не «наш» Портер: он не только психологически нелогично выстроен, у него нет потребности понять, которая гонит вперёд фильмового Портера. Он жалеет, что не убил мальчишку, и спивается, автор много раз повторяет, что пьёт он, чтобы забыть. Спасать Кэти он рвётся, чтобы оправдать доверие дочери (которая, как Василиса Прекрасная, аккурат накануне находит его и даёт 100 фунтов «подъёмных») – мотив благородный, но намного более прямолинейный и очевидный. Сценаристы ОУ внесли соответствующие изменения, чтобы сделать фильм как можно более зрелищным (а отчасти более лёгким для просмотра, описание Кэти в застенках в книге - не для слабонервных даже по сравнению с отрубанием руки в фильме), а в результате обогатили Портера как персонажа. В фильме он все эти годы думает о том, что случилось - не только качается, чтобы быть в форме, если что, но следит за политической обстановкой, притащил Коллинсону целую папку с собранными материалами – по сравнению с книгой охотнее веришь, что он вывернется из чего угодно, потому что всё это время он фактически работает аналитиком и додумался до того, до чего не додумался Коллинсон. Тот пытается забыть, ему не хочется это всё анализировать. Кроме того, в книге он не убивает мальчика, потому что у него только что родилась дочь, то есть он находится в особенно ранимом состоянии. В фильме дочери уже 10 лет, и хотя нам настойчиво показывают, как он её любит, всё-таки это не то же самое, как если бы ему за час до задания сообщили, что она родилась. То есть эта готовность щадить в нём есть как факт: он останавливается и не стреляет в мальчика, потому что в нём сразу, на автомате, без его сознательных усилий говорит более глубоко усвоенное, чем служебная инструкция, правило – не воевать с детьми. Ему кричат «застрели его», и он уже сознательно действует вопреки инструкции и здравому смыслу – потому что не только инстинкт, но и осознание разницы в силе, осознание разницы между солдатом и ребёнком не дают ему это сделать. Ну и ещё посвятотатствую: убей он этого мальчика, кто и как доставал бы Кэти из плена? Убей кое-кто Голлума… ну вы в курсе.

Помогло и то, что Ричард тщательно проработал своего героя: в дополнительных материалах рассказывал про жизнь, которую он ему придумал, и про то самое сочетание силы и слабости: “He’s a great man. I wanted to make him somebody I could really aspire to be, and give him qualities that I would want, if I were a better person. So I put him on a pinnacle. But he’s also flawed. He’s very aware of his own limitations. He’s disconnected from his emotions when he’s in battle. But then he tries to come back home and become a civilian – and he can’t fit himself back together. So that was fascinating for me.” «Он прекрасный человек. Я хотел, чтобы он был тем, кем я хотел бы стать, и дать ему качества, которые мне бы хотелось иметь, если бы я сам был лучше. Поэтому я вознёс его на пьедестал. Но у него есть и недостатки. Он очень хорошо понимает свои ограничения. Когда идёт бой, он отключает свои эмоции, но потом он пытается вернуться домой и перестать быть военным – и не может собрать себя в единое целое. Это меня завораживало». Уж если Наше Всё задирает планку – это будет очень высокая планка. Погружение было настолько глубоким, что Ричард в интервью говорил про «маленькие волны Джона», которые его продолжали накрывать даже после конца съёмок, и это такие волны, что они накрывают с головой теперь уже и других. Вот тут они видны:







В результате получился герой, который покоряет своей способностью в любых обстоятельствах, несмотря ни на что подняться и идти, не рассыпаться на мелкие осколки, а остаться целым; в котором есть и глубокий внутренний конфликт, постоянно саднящая рана, и душевная сила и благородство, и неубиваемая жизненная сила, простодушие, задиристость, жизнелюбие, упрямство, мужество, мальчишество, сила и слабость – в общем, очень похожим на настоящего он получился, даже несмотря на пьедестал. Сейчас скажу страшную вещь – он в каком-то смысле лучше настоящего, потому что ненастоящего мы можем «уползти» индивидуально и коллективно, отправить его на Кайманы, в Венецию, куда угодно, и всё будет хорошо. Спасибо за это и ему, и Ричарду.


 
__________________
We're one, but we're not the same (c) U2

Последний раз редактировалось Onyx; 16.12.2013 в 20:07.
Onyx вне форума   Ответить с цитированием
Onyx получил(а) за это сообщение 32 лайков от: