[Фэй]

Впечатления первые - личные.
Осторожно, фэйский эмоциональный стриптиз.

Когда я дрожащим голосом называла девочке-кассирше в кинотеатре номер брони и дрожащей же лапкой протягивала деньги, вид у меня, наверное, был бешеный. Мой бедный, ушибленный мозг не мог понять - почему она так спокойно и даже немного пренебрежительно дает мне заветную бумажку, ведь в ней, бумажке, столько ожидания, на ней, маленькой и плохо пропечатанной, сосредоточился целый год новых знакомств, открытий, разговоров и предположений, вокруг нее, как маленькая галактика, крутятся мои жизненные перипетии. Да, так получилось, что весь этот год прошел под знаком Хоббита и все, что случалось со мной, пропускалось через призму того мира, который сначала - снова - возродил во мне первый фильм. А потом мы с вами, вот здесь, занялись мифотворчеством и создали еще один мир - в котором есть мы, есть наш Трактир, и Двалин на кухне гремит банкой с печеньками, и Каззиринка грозит ему из-за стола, и Торин сидит у камина, а Итрилианн мечтает о нем у окна в своей комнате и улыбается ночному ветру, и где-то на чердаке чертыхается над изрисованной бумагой Крокодильчик, и смахивает пыль с плаща у порога Железный Гном Нарин, подмигивая зардевшейся Страннице.
И в этом мире может быть все - потому что его живем мы.
Поэтому, когда свет в зале погас, и я надела очки, я успокоилась. Фильм не будет похожим на книгу, потому что это другой мир - и его жизнь еще идет, и за этот год она сплелась воедино со мной, и я творю ее в своей голове, и мы творим ее здесь, пока фильм - параллельно - творится в мастерской режиссера.
С первыми кадрами я даже не втягивалась заново в этот мир. Я просто сделала шаг вперед, открыла дверь и сказала: "Вот я и дома". И все параллельное изогнулось и соединилось вместе.
И гномы проносились на бочках по бурному потоку, а меня окатывали голубые брызги Тары, и вдалеке высилась Одинокая гора, а я смотрела на темные пики черногорских гор, карабкаясь вверх по полузабытой тропе, и Бомбур раздувал меха горна, а я наваливалась на рычаги своих мученических печек так, будто это тоже спасет мне жизнь, взбегала по стремянке наверх и смеялась, будто нашла потайную дверь. Надо мной склонялся, кривя красивое лицо, Трандуил, выплевывал слова, а я посылала его popushe malo kurac, и узловатые пальцы, так похожие на гномьи, находили мою узкую ладонь. Я была Балином и проваливалась в своих советах. Я была Смаугом и была Торином, им одержимым. Я шла исследовать неизведанное, как Гэндальф, и оставляла тех, кто шел, как Радагаст. Я училась делать тот выбор, который сделал Фили, но так и не преуспела - и, наверное, поэтому так отчаянно люблю его.

А когда в моих историях шли титры.
Я.
Пела.
Что i see fire.
Inside the mountain.

Это был восхитительный год.
Это был восхитительный фильм.
Я живу в восхитительном мире.