Так. Простите, что врываюсь, но причин у меня целых несколько. Первая – я фильм еще не смотрела. Вторая – как-то соскучилась, знаете ли. Третья – оно жжется. Четвертая - связь в поезде - никакая. И пятая – оно последнее. Честно-честно.
Юный Гай. Глава семнадцатая.
Большой отряд всадников торопливо двигался по направлению из Лондона вглубь страны. Таиться не было смысла – как скроешь сотню конных, но все же они старались не привлекать к себе лишнего внимания: на отдых останавливались в самых захудалых деревеньках, избегая городов, и скакали, захватывая неверные предутренние часы и время до полуночи. Молчаливые и привыкшие ко всему военные терпеливо сносили выматывающий поход, но предводитель отряда пребывал в постоянном раздражении от неудобств пути и недосыпания.
- Надеюсь, хоть на месте я смогу отдохнуть, как следует, - проворчал он однажды утром, вглядываясь с холма в дымку, окутавшую огромный лесной массив. Древесное море казалось бесконечным. – А, Гизборн, скажи: Ноттингем – большой город?
Помощник флегматично пожал плечами.
- В детстве мне казалось, что большой, милорд.
Граф Вейзи досадливо поморщился.
- И на что только не пойдешь ради своего сюзерена… Променять довольную и спокойную жизнь в Лондоне на эту дыру.
При этих его словах Гизборн развернул коня и молча отправился к отряду. Он не смел прямо противоречить патрону, но и терпеть его оскорбления не желал. Чем ближе они подъезжали к графству Ноттингем, тем сильнее и чаще сердце срывалось в галоп, заставляя Гая на миг останавливать дыхание, чтобы справиться с волнением. Он скоро будет дома. И он едет туда победителем.
Длительное противостояние короля Генриха с собственными сыновьями наконец-то закончилось: король мирно покоился в фамильной усыпальнице Плантагенетов. Когда объявили о его болезни, Вейзи вообще перестал выезжать из Лондона, оставив все свои туманные дела, в расчете на скорую развязку. И она наступила, но подлая удача покинула графа, сделавшего ставку на любовь монарха к младшему сыну – вняв голосу разума, умирающий король назвал наследником принца Ричарда. В тот день Гизборн приказал своим солдатам не высовываться из караулки, потому что хозяин был вне себя.
- Я ждал шесть лет! – орал граф, расшвыривая посуду. – Шесть лет коту под хвост!
Гизборн изображал молчаливое сочувствие.
- Что ты молчишь, Гизборн? – неожиданно резко обратился к нему Вейзи. – Ты тоже потерял шесть лет времени. Или ты готов присягнуть на верность этому… выскочке?
- Он такой же принц, милорд, - осторожно сказал Гай. – Король так решил.
- Он нравится тебе, - обиженно засопел граф. – Я знал… я чувствовал, что пригрел змею на груди. Ты на стороне Ричарда!
- Я на вашей стороне, милорд, и всегда был. Но что мы можем поделать? – попытался вразумить его Гизборн.
Вейзи раздраженно подошел к окну. Канарейка, не подозревавшая о вихрях ненависти, гуляющих по комнате, заливисто засвистела, поймав лучик заходящего солнца.
- Заткнись, - прошипел граф, погруженный в свои невеселые мысли.
Гай ждал. За столько лет службы он научился чувствовать этого человека, как себя. Сейчас граф что-нибудь придумает: вероятно, это будет противно, скорее всего – вероломно, и наверняка – незаконно. Но жизнь научила сэра Гая Гизборна принимать от нее любые подарки, не морщась, и использовать их с максимальной выгодой. От наивного юнца, свято верящего в кодекс рыцарской части, он прошел путь до опытного мужчины, скорее наемника, чем рыцаря, и как никогда был близок к своей цели – вернуть свой дом и восстановить имя.
Канарейка снова переливчато свистнула и резко замолчала, а Гай вздрогнул от неожиданности. Вейзи швырнул жалкий комочек перьев под ноги и удовлетворенно улыбнулся.
- Я отправляюсь в замок короля. Будь готов к скорому отъезду.
Он стремительно вышел из комнаты, а Гизборн остался стоять, задумчиво глядя на кружащиеся в воздухе золотистые перья.
Конечно, принц Джон не смирился. Невозможно было вот так просто отказаться от привычной мысли, что скоро он станет королем. Отец всегда больше любил его! Правда, мать… ее любимчиком был Ричард, и наверняка все это просто ее интриги. Избалованный младший ребенок в большой семье, Джон привык, что все его желания исполняются по первому слову, и теперь он желал получить корону. Кто смел ему мешать?
Граф Вейзи вернулся в приподнятом настроении и потребовал к себе помощника.
- Наш новый король отправляется на войну.
Гизборн удивленно приподнял брови.
- На войну, милорд? Бароны снова бунтуют?
Вейзи расхохотался.
- О, пока еще нет, мой мальчик, но обязательно будут, помяни мое слово! Нет… - он понизил голос и благоговейно закатил глаза. – Наш король отправляется в Святую землю. Папа уже благословил его меч.
Гизборн пока не видел в этом никакого повода для радости. Он не был особенно набожным, да и служба не располагала, но, наверное, защита христианских святынь на востоке была делом благородным и достойным короля.
Граф хитровато глянул на растерянного помощника.
- Что ты молчишь, Гизборн? Хочешь отправиться за своим королем, надев монашеский крест на грудь?
Гай пожал плечами.
- Как прикажете, милорд. Мы отправляемся завтра? Приказать охране собираться?
Вейзи подошел к нему вплотную и заглянул в лицо, запрокинув голову.
- Нет, Гай. Пока нет, - прошетал он. – Пусть король уезжает без нас. У нас найдутся дела на родине.
- Да, милорд.
- Но собираться прикажи. Мы уезжаем из Лондона.
- Но вы же сказали только что…
Вейзи тихонько засмеялся.
- Король совершил сразу несколько ошибок, а жизнь такого не прощает, мой мальчик. Он оставляет страну – и оставляет ее не брату. Принц Джон в бешенстве – Ричард назвал наследником племянника.
- Не брата? – удивился Гизборн. Хотя, зная вздорный и слабый характер принца Джона, он понимал, что никто в здравом уме не стал бы оставлять ему страну, но все же…
- Нет! – восхищенно воскликнул граф. – Не брата! И брата это не радует, совсем не радует. Как только король покинет пределы страны, все здесь изменится. И я намерен оказаться в самой гуще этих изменений.
- Так куда же мы едем? – спросил Гизборн, возвращая его на землю.
- Я не сказал? – Вейзи притворно удивился. – Я получил назначение. Ты же знаешь, что принцу Джону принадлежат несколько замков в центральных графствах. Их подарил ему король Генрих.
- Да, конечно.
- И теперь я, граф Вейзи – шериф одного из них. А ты, Гизборн, мой первый помощник. Какой взлет, мой мальчик!
Гай не мог не понимать, что ничего хорошего новая афера графа не несет. Наверняка, принц Джон решил укрепить свои владения и расставить всюду своих людей, чтобы, выждав момент, поднять мятеж против брата. Но, как бы он ни симпатизировал Ричарду, стать первым помощником шерифа большого города – это действительно большое достижение.
- Так куда мы едем? – повторил он вопрос.
- В Ноттингем, Гизборн! – ответил новоявленный шериф. – Большой город, столица графства! Отличное место, поверь мне.
- Я знаю, - севшим от волнения голосом сказал Гай. – Это моя родина.
Большой конный отряд приближался к Ноттингему с юга. Новый шериф оглядывал свои владения. После долгой и утомительной дороги они больше не вызывали в нем восхищения. Деревни казались грязными, поля – неухоженными, крестьяне – тупыми. Но, чем ближе подъезжали они, тем мягче становился взгляд его помощника, за каждым поворотом узнававшего знакомые с детства места. Верный Алан маячил за плечом, то и дело указывая пальцем вперед.
- А вон там, сэр, помните, огромный дуб недалеко от опушки? Его еще однажды расщепило молнией?
- Он еще цел? – улыбнулся Гай.
- Да, цел, сэр. Теперь это дуб крестьянских сходов. Там собираются жители окрестных деревень, чтобы посоветоваться.
- Теперь за них все будем решать мы, - вскинул голову Гай.
- Вряд ли вам станет интересно, кто у кого украл козу, а кто кому забор завалил, - усмехнулся Алан. – Нет уж, сэр, оставьте их, они как-нибудь сами разберутся.
- Как скажет шериф, Алан, - насупился Гай. – А что в Локсли?
Алан пожал плечами.
- Когда я уходил, все было в порядке, но это давненько было, сэр.
Гай Гизборн задумчиво посмотрел вдаль.
- Я не был там… семнадцать лет, - вдруг сказал он и будто сам удивился своим словам. – Наверное, из тех, кого я знал, никого уже не осталось.
Алан тихонько вздохнул.
- Пожалуй, сэр. А вы кого-то оставили здесь?
Гизборн помрачнел и тронул коня.
- Только в земле, Алан.
Гай Гизборн неслышно вошел в зал и остановился у порога, почтительно склонив голову.
- Вы звали меня, милорд.
Новый шериф Ноттингема оторвался от созерцания своих ногтей.
- Да, Гизборн. Как тебе новая служба?
- Благодарю, милорд, - отозвался удивленный заботой помощник. – Гарнизон довольно велик, но не очень-то дисциплинирован, им требуются ежедневные тренировки. И оружия маловато, одно старье…
Вейзи поморщился и махнул рукой.
- Слушай, Гизборн, избавь меня от этих подробностей. И вообще… найди кого-нибудь, кто станет заниматься всей этой ерундой.
Гай поднял голову.
- Милорд… вы хотите сказать…
- Я хочу сказать, что ты – мой первый помощник. А охраной пусть занимается кто-нибудь другой. У нас с тобой будет достаточно других дел.
- Том, пожалуй, справился бы с этим, - растерянно предложил Гизборн.
- Ну, вот и славно, - закрыл тему шериф и хлопнул в ладоши. – А ты поедешь к местным баронам и пригласишь их всех на Большой совет сюда, в Ноттингем, в ближайшее воскресенье.
- Да, милорд, - кивнул Гай, но не вышел, а остался стоять у двери. Вейзи удивленно поднял глаза.
- Что-то еще, Гизборн?
- Да, милорд. Нужно ваше решение для… одного вопроса… Теперь, когда мы здесь… где я буду жить?
Вейзи удивился еще больше.
- Я должен выбрать тебе комнату?
- Нет, я имел в виду не это, милорд. Я хотел бы иметь свой дом.
Шериф прищурился.
- И у тебя есть варианты?
Гизборн, скрывая страшное волнение, кивнул.
- Недалеко отсюда есть деревенька, Локсли. Хозяйский манор стоит пустой, я узнавал.
- Почему?
- Его хозяин умер… давно, - с трудом выговорил Гай. – Много лет назад.
- Но у него наверняка есть родственники? – вкрадчиво спросил Вейзи.
Гай поднял голову и посмотрел патрону в глаза.
- Сын. Он отправился в поход вместе с королем Ричардом. В Святую землю.
Несколько мгновений в зале стояла напряженная тишина. Потом новый ноттингемский шериф задумчиво почесал лысину.
- Я думаю, что долги поместья позволяют выставить его на торги.
- Я не знаю, милорд…
Вейзи насколько возможно отечески улыбнулся своему первому помощнику.
- Забирай его, мой мальчик. Почему нет? Ты теперь хозяин в этих местах.
- Благодарю вас, милорд, - вспыхнул Гизборн и поклонился.
- Все бароны должны быть здесь, Гизборн. Слышишь? До единого. Пошел работать, - и граф снова углубился в разглядывание маникюра.
Отыскать на окраине деревни место бывшего пожарища оказалось не так просто. За почти двадцать лет оно заросло кустарником и несколько крупных деревьев прятали в своей тени остатки стен. Но Гай не стал никого просить о помощи. Он спешился у старого, наполовину высохшего куста шиповника и медленно пошел вперед.
Будто вырастая из его памяти, перед ним разворачивались картины далекого прошлого. Вот здесь был двор – широкий, чисто выметенный двор, щедро устланный соломой и можжевельником. Мать всегда приказывала добавить можжевельник – он дарил здоровье, по ее словам. А вот тут, на мощеной площадке перед дверью, всегда стояла пара горшков с лавандой – зимой их заносили в дом, и мама ухаживала за ними. Гай вспомнил аромат этих цветов так живо, что оглянулся, ища источник запаха. Но нет, лишь раздавленный сапогами чабрец пах остро и терпко.
От мощения не осталось и следа, как и от дверей. Два куска стены высотой в пару футов прятались среди густой травы. В камнях сонно звенели цикады. Гай шагнул дальше, внутрь, туда, где раньше жили люди, звенел детский смех, отцовский бас и мамины песни, и прислушался к себе. Нет. Душа этого дома выгорела дотла, и никто больше не вспомнит о тех, кто жил и любил здесь. И все это разрушил один человек – тогдашний граф Локсли, давно умерший, если верить расспросам и слухам. Человек, по чьей злой воле мальчишка по имени Гай остался на свете совершенно один.
Высокий человек в черной кожаной куртке вынул из ножен меч, воткнул его острием в землю и опустился на колени в траву, распугав кузнечиков. Длинные крепкие пальцы легли на рукоять, обмотанную кожей и черные пряди упали на склоненное лицо. Сэр Гай Гизборн помолчал, собираясь с мыслями. Потом прошептал:
- Я вернулся, отец. Как обещал. Теперь я хозяин в Локсли.
Продолжал свою репетицию хор кузнечиков и цикад. Слегка шелестел ветер в кронах деревьев. Где-то в поднебесье журчал жаворонок.
Гай поднялся с колен и откинул с лица кудри. Голубые, как промытое дождем небо, глаза влажно блеснули, но слезы так и не пролились, а на лице расцвела торжествующая улыбка. Он вернулся домой.
КОНЕЦ.