Просмотр отдельного сообщения
Старый 19.12.2013, 21:37   #68535
Victoria
Зарегистрированный пользователь
 
Аватар для Victoria
 
Регистрация: 25.01.2013
Сообщений: 2,811
Лайки: 0
Настроение сегодня какое-то окончательное у некоторых граждан.

Мишка на Севере
Глава 2
Часть 5

Река вскидывает нашу лодку себе на плечо и покладисто несет её напевая вечную свою мелодию, то всхлипывая, то нашептывая на неизвестном языке что-то важное или просто глупости, не узнает никто. Мы плывем по течению и не слишком торопимся, чтобы видом паруса над водой или плеском весел не выдать своего присутствия. Звезды светят ярко, луна старается во всю и не объяснить им, не договорится приглушить свет всего на одну летнюю ночь.
Взявшись за кормовое весло с посерьезневшим видом вглядывается в речную даль Герман. Он один в нашей компании разбирается в лодках и умеет править такой посудиной. Но признаться, опыта и у него маловато, вот и сосредоточен, как на первом свидании. Я надеюсь, что ничего неординарного не случится. Плывем себе и плывем. Держимся в тени от высокого берега. Тут конечно течение быстрее, чем на середине реки, но в густой тени мы менее заметны.
Феликс спит привалившись к борту и обнимая вещь –мешок. Он вообще не любит воду и как оказалось , плавать не умеет. Помню еще по первому путешествию на водную поверхность , если она шире пивной кружки предпочитает не смотреть. На носу вперед смотрящими сидим я и связанный Торин. Точнее это я смотрю вперед, а наш молчаливый пленник смотрит неизвестно куда, , кроме тех случаев, когда пробуравливает во мне отверстие взглядом. Этот пристальный взгляд из-под насупленных бровей не добавляет мне душевного равновесия, как и само его присутствие рядом. И что за наказание, Ежик Себастьян! Собрались четыре молчальника в одной лодке. Пытаюсь не думать о том , что ждет впереди. Но всякий , кто пробовал хоть раз, о чем-то не думать знает, что это занятие бесперспективное. Может поэтому, чувствую облегчение, когда слышу вопрос, заданный тихим глухим голосом.
- Что ты говорила там, в лесу, про настоящего Торин?
Долго смотрю в лицо пленнику , прежде чем ответить. Врать я не стану, но вот стоит ли вообще об этом говорить? Да и поймет ли он меня. Ведь это же как надо извернуться, что бы в такое поверить? Представьте, что к вам приходит кто-то и, засунув в мешок, объясняет, что вы видите ли не настоящий , а просто персонаж чьей-то неудачно сочиненной фантазии. Ну, не знаю как кто, а я постараюсь такого товарища сдать в Кащенко, вдруг еще не все потеряно, и ему можно помочь, вернуть в семью , в коллектив, на работу.
Но видимо, королевская кровь, даже здорово разбавленная алкоголем, сильная веешь. Торин слушает молча. Лишь иногда вскидывает на меня синий пронизывающий взгляд, а так все больше берег сканирует. Если бы не конспирация, я наверняка уже, пафосно махая руками , бегала бы по лодке , время от времени сбиваясь на стихи, и может быть прослезилась бы в особо патетических местах своего рассказа. Но история, изложенная тихим голосом в стиле репортажа с места событий, действует сильнее. Это отсутствие деталей и эмоций заставляет поверить, что я говорю правду. То, что есть, просто есть и все… ничего тут не поделаешь.
- А если я не стану делать, то что мне предсказал кто-то? И буду действовать по-своему?
Задает он свой первый вопрос за все время моей саги.
- Это не имеет значения. Ты все равно закончишь подзаборным алкоголиком. Мы сейчас где-то на середине текста. Когда повесть будет дописана, ты ничего не сможешь изменить. Это временное отклонение, потому что мы вторглись в ткань повествования, но если мы уйдем, все вернется, как было, и ты просто нас забудешь.
- То есть ты знаешь, что будет со мной дальше?
- В общих чертах. Извини. Читать все твои приключения по пьяной лавочке, драки, дам сердца и как ты спелся с местными бандитами, я не стала. Это Феликс читал в подробностях.
Торин смотрит на светлеющую воду реки. Я любуюсь разнообразием оттенков рассвета. И мы снова там , где и начали: нечего сказать. Сижу и думаю, зачем я согласилась и все это выложила? Зачем? Он ничего не сможет изменить, мы близки уже к переходу, вот и берега сходятся , сужая реку, скоро причалим . Может, что бы себе напомнить, для чего я здесь…
- Дайн будет хорошим правителем, сможет восстановить королевство. Ты не сказала о судьбе Фили и Кили, значит, они тоже погибли вместе с королем…
Нет, не сказала и не скажу. Поднимаю голову повыше, только слез тут не хватало.
- Я понял тебя.
Герман тоже замечает, что берега сужаются и становятся выше: пора причаливать. Прежний хозяин лодки нам объяснил, что дальше река резко сужается и какое-то время скачет по камням, махая белой гривой, и оседлать её в этом месте желающих не найдется. Поэтому лесистым берегом давно натоптаны тропы и даже стоит небольшое поселение, зарабатывающее , тем, что местные жители помогают перетаскивать лодки до спокойной воды, до неё не далеко, но и тащить торговые товары на себе дело не легкое. А те храбрецы, что решают все же побороться с рекой , дают местным еще один вид дохода – вылавливать ниже по реке, все что останется от покорителей природы.
Герман правит к берегу, но вот беда поздно он начал это делать.
– На весла!
Торин рявкает так, что источник приказа до меня доходит, когда я уже на банке на весло налегаю, а Феликс выполнять кинулся, по-моему, еще во сне.
- Навались!!
Всем понятно, что нас несет на камни, лодка пашет воду форштевнем , поднимая белый бурун. И как мы не работаем веслами, как Герман не наваливается на правило, все это уже не помогает. Наша неопытность в речном деле нас подвела. Конечно, мы работаем веслами до последнего и все-таки врезаемся в камни не далеко от берега. Недалеко это если шагами мерить, а если быстро несущейся водой, то потонуть хватит.
- Держитесь за борт!!!
Орет благим матом Герман. Ему видно на что мы налетам. И я снова выполняю приказ . Держусь , обнимая скамью и уповая, что она не вылетит вместе со мной. Герман обнимает кормовое весло, как утерянную любимую, Феликс вцепился крабом в мачту, которая хоть на что-то пригодилась. Я вижу его белое от страха лицо. Надо научить его плавать, когда вернемся, мелькает у меня в голове. Дальше в ней мелькают только звездочки.
Лодка налетает на камни. Удар сотряс её и здорово приложил меня головой о доски . И несколько секунд я ничего не вижу и не соображаю. Вода захлестывает , но тут же уходит и я продолжаю цепляться оглохнув и ослепнув на время , повинуясь инстинкту выживания. Дерево бортов сминает со страшной силой , слышится треск . Наш мини-Титаник со скрежетом и скрипом протискивается между камнями, чуть не переворачивается и наконец , эпично задрав нос к небу под углом градусов тридцать застревает между двух близко расположенных каменных зубов. Кормовое весло полностью нырнуло вводу. Германа не видно. Я и Феликс остались на судне благодаря умению цепляться. Оглядываю окрестности, вроде бы волочение по камням закончилось. Со стороны затопленной кормы выныривает ,отплевываясь и отфыркиваясь, помятый но живой Герман. Слава всем святителям, он мне нравится. И тут до моей ударенной головы доходит
- Торин! Герман, где Торин?!
Напарник молчит , набирает воздуха мощным вдохом и уходит подводу. Оглядываюсь на бесполезного в этой ситуации Феликса и прыгаю следом. Оказавшись в воде , понимаю, что скорее мы здесь оба потонем, чем найдем пленника. Течение подхватывает и несет так, что плыть против него смысла не имеет все равно не выгрести. Одна задача не налететь еще на что-нибудь. Вижу, как Герман саженками опережает течение, пытаясь догнать его добычу. Вдруг удастся вырвать из жадных лап. Плыву вперед и время от времени ныряю, но осторожно. Головой прийтись в булыжник не охота. В одно из таких погружений мне кажется, что я вижу что-то темное впереди и глубже меня. Здесь река снова становится шире и заметно успокаивается. Герман уплыл сильно вперед. Кричать у меня нет сил, вдыхаю побольше воздуха и ныряю за своей находкой. На глубине темно и холодно , но преодолев метра четыре вниз вцепляюсь левой рукой, растопыренными пальцами в неизвестный предмет. Нашлась пропаж. Тяну вверх. Какая жалось, что не родилась суперменом. А хорошо плавать – это еще не все. Пропажа моя тяжела, а воздуха в легких мало. Две минуты – это только две минуты. Когда голова пробивает потолок воды, не хочется ничего, в том числе и жить: так горит горло и жжет в груди , как будто я стала маленьким драконом. Великая вещь – инстинкт. Он не спрашивает, не рассуждает. Жить, жить, только жить. Голова туманится, видимо, сверхусилие выбрало из меня все ресурсы. Руки плохо слушаются и все вокруг замедляет бег. Держать на поверхности нашего пленника мне сейчас будет не по силам. Всплывает в голове что-то надежное, что-то почти родное. Выдираю из-за пояса Шайтан, любимый боевой нож, и в одно движение, спасибо сталь хороша, распаковываю, слабо шевелящегося Торин. Шайтан вспарывает веревки и ткань плаща. Успеваю еще обрадоваться этому обстоятельству, но вот больше не успеваю ничего.
---------------------------
Ветерок небрежно пробежал по бумажным листкам , разложенным на подоконнике , шевельнул белый шелк шторы и стал накручивать длинную черную прядь на невидимые пальцы.
Воробьи на дереве за окном орут как базарные торговки семечками. Солнце перевалило полдень и неспешно и неотвратимо катит к закату. Все, как всегда в этом мире. Все, как всегда
- Ты останешься со мной? – в голосе нет ни тревоги, ни сомнений, как будто ответ не имеет значения.
- Конечно, до самого конца, - усилие и ответ звучит так же спокойно. Мы все еще играем. Или просто бережем силы. Никто из нас не знает: какой он будет этот самый конец. Я могла спросить Патрона, но не стала. Пусть будет как будет. Смотрю в глаза морю и стараюсь не отвести взгляд.
Утром к нему заходил Герман. О чем они говорили, не знаю. Феликс притопал у же при мне. Пощебетал немного, спросил про мое самочувствие и посоветовал худеть, якобы им тяжело было тащить меня на себе до точки перехода. За что тут же получил от Торина совет, научится плавать, так как самым трудным на самом деле для них с Германом было отодрать Феликса от мачты.
Мы все ведем себя немного неестественно, как всегда чувствуют себя люди у постели умирающего. Не знают что сказать , все кажется неуместным и не ловким. Один Торин на удивление тих и спокоен. С того момента как я открыла глаза уже на этой стоне, мне хочется спросить его но я не решаюсь… Наконец когда мы остаемся вдвоем… наступает самое неловкое из всех молчание. И он спрашивает сам.
- Что ты все время собираешься сказать? Лучше начни, а то может не хватить времени на ответ. Я очень занят сегодня.
У меня мурашки от его висельного юмора, но он имеет право. Лучше так, чем думать все время.
- Почему ты остался?
Он медлит совсем чуть-чуть , глядя в окно на далекий горизонт, на такие красивые , но совсем чужие зеленые холмы.
- Ты им так гордилась, своим королем. Я должен был совершить что-то вопреки предсказанному, сделать , потому что так решил я сам. Пусть я и не король. Как ты говоришь: не настоящий Торин.
Вечная бабская слабость. Слетаю со стула, хоть мне нельзя еще слишком шустро двигаться, начинаю мельтешить по комнате, загоняя обратно в организм непрошеные слезы. Наконец удается завязать себя в узел, что бы стоять прямо и говорить связно.
- Он вышел из горы со своими товарищами, потому что не мог поступить иначе. Он знал, что может погибнуть, что наверняка погибнет, понимаешь. Уж очень силы были не равны. И ты тоже сделал выбор. Сам. В этом, самом главном ты это он, настоящий Торин…..я то точно знаю.
Он сделал этот выбор за нас.
И кусок строй песни - все что осталось от схлопнувшегося и давно истаявшего фанфика.
Я слышу песни вчерашних дней,
И засыпаю счастливым, чтобы не проснуться завтра.
Там за порогом утра ждут меня те, кого я потерял.
Там есть один огонь — огонь моего сердца.
__________________
"Каждый пациент имеет право свободного выбора: лечиться или не лечиться! Каждый медик имеет право: послать его в пень с его свободным правом!....". выписка из устава Психушки имени Р.К.А.

Последний раз редактировалось Victoria; 25.02.2014 в 15:14.
Victoria вне форума   Ответить с цитированием
Victoria получил(а) за это сообщение 26 лайков от: