[Rheo-TU]

Сон о "Пустоши Смауга". Он приснился мне еще в ночь на понедельник, но я не спешил его выкладывать, потому что не хотел заходить на форум до того, как посмотрю фильм наяву.
За внезапную концовку заранее прошу прощения - но что делать, если после программы "Время" мне снятся кошмары...

Мне снилось, что я побывал на премьере «Хоббита» в своем городе. Сначала мне казалось, будто фильм уже начался. Над Средиземьем сгущались тучи, и в сумрачной их тени я – Бильбо Бэггинс – крался вокруг Долгого Озера, пытаясь обмануть орков, вереницей протянувшихся за мной с Туманных Гор. Пока я их опережал. Рядом с озером высилась гора – не Одинокая, другая, гораздо менее обширная в предгорьях; я обошел ее кругом, убедившись в том, что запутал следы и завел орков к ее вершине, а потом огляделся и вдруг понял, что все вокруг было слишком маленьким, чересчур напоминавшим декорации к полю боя, а не настоящее поле боя.
«Технологии, – думаю сейчас я, сидя за освещенным мертвой лампочкой кухонным столом, – «синий экран». Но тогда у меня и в мыслях не было ничего подобного. Тогда на ум мне пришло другое: вот этот водный бассейн, плещущий волнами у моих ног, он располагается в Вашингтоне и ведет к мемориалу Авраама Линкольна, а гора, возвышающаяся рядом – другая гора, не Одинокая – обелиск Вашингтона.
Под ногами у меня что-то сверкнуло. Я нагнулся и извлек из груды пепла и черного угля человеческих костей фиал, наполненный прозрачной жидкостью. И словно кто-то наклонился надо мной и прошептал на ухо: «Когда рядом орки, вода оссияет и ты узреешь лики врагов прежде, чем они – твой».
Я тогда я увидел Гэндальфа, как всегда пришедшего на помощь в самую трудную минуту; он опирался на деревянный посох и смотрел на меня с отеческой улыбкой сверху вниз, а потом сказал: «Ну что же Бильбо, мой мальчик, вот мы и готовы в обратный путь. Но сначала, – тут он нахмурился и сощурил свой взор, – сначала нам нужно убить дракона».
И в этот же самый миг на востоке что-то грохнуло и зажглась яркая кровавая звезда. Я растерянно глянул на фиал – но тот не светился. «Он светится только при орках», – напомнил мне старый волшебник, и вместе мы побежали вокруг озера – только теперь уже в обратном направлении. Воздух окрасился ревом. Мне вдруг пришла в голову идея, я оставил волшебника, задержал дыхание и без разбега прыгнул в воду. Над ее покрывшейся рябью поверхностью с ревом пронесся дракон. Он был в бешенстве.
Я подплыл к бортику бассейна и вынырнул, набирая в легкие воздух. И снова погрузился в воду – в самый последний момент, ибо возвратившийся дракон едва не опалил своим огненным дыханием волосы на моей голове.
Было трудно не дышать. Из-под воды я следил за драконом, багровой стрелой рассекавшего туда-сюда водную рябь надо мной.
Решившись, я переплыл в самый дальний угол бассейна, надеясь, что оттуда не буду заметен. Здесь я вынырнул, жадно глотая воздух, и, воровато озираясь, выкарабкался на твердую поверхность. Передо мной чернели выжженные дотла остовы деревьев – это место было когда-то лесом. Дракон куда-то исчез. Среди головешек стволов мелькнула серая хламида Гэндальфа. «Быстрее!» – крикнул маг и исчез.

Эпизод закончился. Это был всего лишь эпизод из фильма. Я поморгал глазами, пытаясь привыкнуть, пытаясь осмыслить окружившие меня серые, стылые стены кинозала. По сцене сновали рабочие, спешно довершавшие ее последние приготовления к премьере. У самого входа столпилась небольшая кучка фанатов, разодетых в тематические костюмы.
Желая выяснить, сколько осталось времени до начала, я сверился с часами и про себя ахнул: на календаре была не суббота, а среда! Я ведь я планировал пойти на «Хоббита» в субботу; сейчас же продолжался мой рабочий день. Ну ничего, решил я, на работе обойдутся как-нибудь без меня. Сегодня важнее «Хоббит».
И в этот момент на сцену вышел человек. Я обрадовался, решив поначалу, что это кто-то из приглашенных членов съемочной группы и присмотрелся к нему, но почти сразу сердце мое упало.
На сцену перед экраном вышел Владимир Путин собственной персоной; окутанный зловещими клубами пара, затянутый в скрипящий корсет ржавого экзоскелета под усеянной влажными пятнами мешковиной своего подчеркнуто дешевого костюма, он вцепился взглядом в зал, мимолетом, но внимательно исследовал его и, откашлявшись, начал речь.
И я проснулся в ужасе.