[Krakodil]

Тем временем в Мора-Суле...

Некоторое время спустя я и двое орков шлепаем по улицам. В виде исключения полоса везения все еще продолжается, и ростовщик Хамид оказался не тем, чей дом мы обчистили дней десять назад и где внезапно услышали об этих балроговых чашах. И вот сейчас орки идут на разведку окрестностей дома владельца оставшегося сосуда, а я просто с ними за компанию, прогуляться, ноги поразмять, свежим воздухом подышать, а то я уже озверела над бумажками корпеть. Ну и надо же мне знать, где этот Хамид живет. Идем мы себе, никого не трогаем, радуемся утренней прохладе, как вдруг Шинтум резко останавливается, делает шаг назад и прячется за нами, для чего ему приходится пригнуться. Мы тоже застываем на месте.
- Вон, видите, мужик идет? – доносится из-за моей спины пронзительный шепот. - Ну вон, вон, в синей тряпке на башке, за угол направо сейчас завернет…
Мы смотрим в указанном направлении. Мужик, по виду местный, одежда средней степени задрипанности. Не совсем прямо оборванец, чтобы на нищего походить, но и не настолько приличный, чтобы не обращать на себя внимание в зажиточной части города. Голова повязана куском ткани, который здесь заменяет чалму не слишком состоятельной части населения, лица я не разглядела.
- Я его в пустыне видел, - продолжает Шинтум. – Бандюган, отвечаю.
- Ты точно уверен? – зачем-то переспрашиваю я.
- Да, блин, это он, падла, меня тогда ткнул! Я ваще не понял, а чо он живой ваще?!
Не успевает Шинтум закончить последнюю фразу, как Ругбум, ни слова не говоря, отделяется от нас и отправляется вслед за мужиком в синей футе. Дождавшись, пока и он скроется за углом, мы с Шинтумом продолжаем путь к дому Хамида, на всякий случай следуя другой дорогой.
- А почему он не может быть живой-то? – я толсто намекаю Шинтуму, что ему пора дать несколько более развернутые пояснения. – Или ты сам его убил?
- Не, не я. Я там свалился сразу нафиг и в отключку, но парни рассказывали потом, что всех замочили, ни один не ушел. А он, вишь, по городу разгуливает, я офигел ваще, как увидел.
- Я, конечно, живых мертвецов не встречала, но, по-моему, он на них не похож.
- Сам знаю, что не похож, я-то этих мертвяков в руинах вот так навидался. То-то и дело, что живой.
- Ну значит, не всех убили. Может, он упал и мертвым прикинулся.
- Мы ваще-т лежачих добиваем потом, чтоб уж точно.
- Значит, этого как-то пропустили. Чудес ведь не бывает.

***

Дом Хамида находится в донельзя респектабельном квартале, что, впрочем, не очень удивительно: ростовщики, как правило, люди весьма состоятельные. Другое дело, что мне там делать нечего. Моя персона в ярких цыганских тряпках ну никак не вписывается в окружающий пейзаж из подметенных и политых водой пустынных улочек. Даже если бы я была в самой что ни на есть ортодоксальной чадре, то все равно смотрелась бы до крайности нелепо, ибо приличная женщина не станет торчать на улице. Поэтому я оставляю Шинтума собирать разведданные, а сама возвращаюсь домой. По умолчанию считается, что штаб-квартира нашего небольшого дружного коллектива располагается там, так что оба орка со временем тоже туда подтянутся, и начнется обмен информацией и построение хитрых планов. По дороге я вспоминаю, что у меня есть еще одна задача, требующая решения. Надо же докопаться, в чем суть с этими чашами, за которыми мы гоняемся уже неделю или больше. Тут мне очень вовремя подворачивается лавчонка с книгами, - ну это явно какой-то божок решил послать мне знак свыше. В эту лавку я и сворачиваю.
После залитой солнцем улицы в лавке полутемно, после свежего ветра – душно и очень пыльно. Я начинаю копаться в беспорядочно стоящих там и сям стопках книг.
- Эй, ты куда пришла, женщина?! Убирайся, нечего тебе здесь делать! – откуда ни возьмись ко мне поспешает старикашка, по-видимому, хозяин этого хранимого Белиаром заведения. О, я знаю изящный способ доказать, что я не верблюд.
- Следи за языком -
Голову сбережешь.
Сократи слова -
Жизнь удлинишь.
Это, между прочим, не грубость и не хамство, а стихи местного древнего поэта. Чтобы дедуля окончательно понял, что к нему занесло не цыганку неграмотную, добавляю еще:
- Как ни мала пылинка, – и она
Всегда куда-нибудь устремлена.
Это тоже местный поэт, но уже другой. Дедуля вмиг прекращает негодовать и склоняется в вежливом поклоне:
- Да простит меня ханум, но в этом наряде…
Раз уж я так заявила о себе, то и отвечать мне подобает столь же учтиво:
- Да не обманет нас видимость роскоши,
Ибо погибнет она от превратности.
Дедуля явно ценит мой ответ по достоинству. Пожалуй, и хватит на сегодня изящной словесности. Порывшись в букинистических залежах, я выбираю три книги, содержание которых кажется мне интересным, и расплачиваюсь за них, не торгуясь. Пусть старичок переварит и усвоит полученные сведения, а завтра я приду его расспрашивать.

***

Шинтум возвращается со своего поста под вечер. Поскольку ему неохота два раза трепать языком об одном и том же, решено подождать Ругбума, а пока я запрягаю орка чистить овощи. Потому что я хочу есть, Шинтум хочет есть, и Ругбум притащится тоже голодный. До чего это забавно, однако: я расходую свои кулинарные таланты, чтобы кормить орков, а Рагнароку даже яичницы не зажарила. Ну и кто я после этого, спрашивается? Правда, у меня смягчающие обстоятельства: в обществе Рагнарока можно заниматься более приятными вещами, чем стояние у плиты. Ладно, когда он вернется, я, так и быть, закачу пир горой по этому поводу и сражу нордмарца совсем наповал.

Где-то часа через полтора, когда мы с Шинтумом уже постановили, что если этот мелкий негодяй не придет через пять минут, начинаем есть без него, Ругбум возникает в дверях. И прямо с порога выпаливает:
- Ни за что не догадаетесь, куда этот мужик пошел!
Ну, догадаться, положим, мы догадаемся, потому что не так много мест в этом городе нам известно, но Ругбум сейчас и так все расскажет, вон как его распирает от добытых новостей.
- И куда же?
- Помнишь, куда я к какой-то бабе за деньгами ходил и ларец заодно у ней попер?
Ну еще бы мне этого не помнить.
- Вот в тот дом он и зашел. Прям так прямиком, никуда не сворачивая, так туда и вперся с главного входа. Ну я ветошью прикинулся, стал ждать. Долго там торчал, я уж подумал, что ежели стемнеет, внутрь залезу, там жалом повожу. Потом выходит. Я за ним. И тоже прямиком, по сторонам не глядя, пришел в какой-то караван-сарай. Ну мне там ночь ночевать этого перца караулить как-то не с руки стало, поспрошал там, хозяина Эски-Баба зовут. Вот.
- Чо ты сказал? Эски-Баба? – внезапно подает голос Шинтум.
- Да, а чо?
- Чо-чо! Блин, я ж те рассказывал, чем ты слушал, баран?!
- Сам баран. Ничо ты мне не рассказывал.
Видимо, орки в голодном состоянии точно так же подвержены раздражительности, как и люди. Поэтому, чтобы прекратить эту перепалку, я усаживаю их за еду.
- Шинтум, я-то в любом случае не в курсе, расскажи мне.
Шинтум выполняет мою просьбу столь охотно, что я боюсь, как бы он не подавился, одновременно жуя и говоря.
- В общем, когда еще мы первую часть добычи принесли, перед тем там в развалинах одних кексов прищучили, вот как раз у них и отобрали. Ну допросили одного, признался, короче… в общем, я не сильно понял, он там много чо болтал, но, типа, бандюки там в пустыне бухлом торгуют. В смысле, сюда его везут. А этот хрен, Эски-Баба который, у них тут, типа, это… как его… ну логово, нора… блин, как это называется?
- Понятно. База в городе. Поди, еще и склад заодно.
- Ага, точно.
Вроде что-то проясняется. Видимо, контрабандный алкоголь поступает сначала в этот караван-сарай, а уже оттуда расходится к местам непосредственной реализации. Там же и удобное место для ночлега, когда бандитам зачем-то надо наведаться в город. Но какого лесного энта мафиозо делать в доме городского начальника стражи? Не на свидание же со служанкой он туда заходил. Кто-то из домочадцев Аль-Басира связан с мафией, и если Ругбум правильно истолковал увиденное, то судя по тому, как уверенно мафиозо заходил в дом, не исключено, что дела с мафией имеет сам Аль-Басир. На первый взгляд, нас это вроде бы не касается. Но если кто-то из бандитов остался жив после разборок с орками в пустыне, нам надо держать ухо востро. Вооруженные конфликты с мафией очень часто не проходят бесследно.